Наследие по смете

Повесили баннер: «НАШЕ НАСЛЕДИЕ».
Под баннером — леса, и каски, и план.
Паспорт объекта — в полном порядке:
год, квадратура, подрядчик, карман.

С утра — совещанье. «Сроки горят!»
«Освоить — до пятницы!» «Сдать — на ура!»
И кто-то листает бумагу как Библию:
где подпись — там правда. Где печать — там пора.

Смета — святая. В ней всё учтено:
пыль и известь, и “восстановленный вид”.
Не учтено только одно — тишина, что держит внутри,
и рухнуть не даст — каков вид!

Сдирают слои — “лишнее”, “тёмное”.
Там след от ладони. Там память живёт.
Но в акте это как «не предусмотрено».
Исторический мусор. “Стираем. Пойдет.”

Грунтуют. Белят. Подкрашивают.
Делают “как на картинке”. Для счёта
И радуются: “Стал, наконец, презентабельным!”
Как будто всё это — витрина отчёта.

Приедет комиссия. Выйдет к крыльцу.
Снимут ролик. Похвалят “подход”.
“Картинно. Чистенько. К лицу”.
И спросят: “Где спонсор? Где грант? Где отчёт?”

А в углу — старик. Не “бенефициар”.
Сидит, ожидает ухода комиссии.
Он видит не “акт”, не “денежный дар”,
а то, что в бумагах зовут “неучтённостью”

Подпишут бумаги. Сфоткают “вид”.
Скажут: «Ну вот, красота — хоть в буклеты».
И кто-то, зевая, перчатки стянет —
и бросит в ведро
вместе с остатком сметы.