Любовь

Когда мы с вами говорили об Эросе, мы упоминали, что только эта могучая сила может из-влечь человека из его скорлупы. При этом человек готов на всё, даже на смерть. Это, конечно самое яркое переживание, но можно умереть и ради друга (Филия), ради детей (Сторге). А порой всё существо человека пронизывает жалость ко всему мирозданию и можно умереть от жалости (Агапе).

Но как быть, когда влюблённость уходит – всё-таки, даже жалость – это тоже вид влюблённости (вспомним что говорил Фёдор Рогожин князю Мышкину? – «жалость твоя, пожалуй, еще пуще моей любви!»).

Как быть, когда раскалённый Атон закатывается за горизонт? Под лишённым влаги небосводом сердце сразу остывает и покрывается изморозью? Способен ли человек любить, имеет ли он в себе любовь или светит только отражённым светом?

Смею предположить, что способен. Если даже Солнце закатывается - Любовь никогда человека не покидает, ибо она тождественна жизни. Человек жив лишь пока он любит. Но это не значит, что он умирает потому, что перестал любить – он умирает потому, что временный (время создано человеком, и он не может выйти за его пределы).

Чем отличается влюблённость от любви? Влюблённость это зов Красоты мира, апокалипсис (в смысле откровения). Любовь это то, что на Красоту от-зывается. Но даже тогда, когда влюблённость рассосётся в суете, как говорил Маяковский : «Любовная лодка разбилась о быт» - даже тогда не надо верить в этот мираж (пропажу).

Так как Красота мира (мужа, жены) никуда не делась, то потеря влюблённости есть следствие упускания из виду Красоты.

В случае супругов это, мы об этом уже говорили, происходит из-за при-сваивания Другого. Со «своим» не церемонятся, а если и любят, то как вещь, «мою» вещь. Такая любовь есть разновидность эгоизма и вдохновить никого не может.

Человек попадает из отношения Я – Ты, в состояние я – оно. Как только Другого я начинаю воспринимать как «своего», то есть как объект (как предмет) этого мира – я сам, в свою очередь, выпадаю из личностных отношений и становлюсь предметом. А предмет любить не в состоянии.

Когда всё померкнет и на горизонте скучного «своего» вновь появляется другой Другой или другая Другая – всё преображается и вновь можно жить в полноте!

Если мы похулим это новое чувство мужа (жены) – как бы нам не оказаться богохульниками! Разделить это чувство и порадоваться, что муж (жена) вновь молоды и готовы жить на полную катушку – нет тоже не можем! Да, это могут герои Достоевского, хотя и в жизни такие встречаются, но их немного. Что же делать?

Продолжать любить, осмелюсь сказать! А что из этого получится никому не ведомо.
Но, думается мне, новую влюблённость надо переживать как напоминание супругам друг о друге. Чтобы протёрли, наконец, глаза и вновь увидели Другого в «своём», глубину там - где кажется всё плоско, новое там – где кажется всё известно!