Перихорезис

Перихорезис – богословский термин христианской догматики, который означает «взаимопроникновение без смешения». Как Отец, Сын и Святой Дух есть единый Б-г без смешения ипостасей, так и в ипостаси Христа две природы божественная и человеческая, не смешиваясь, пронизывают друг друга.

Думаю, что это же понятие можно употребить, когда мы говорим о супругах.
Однако, как троичность недостижима в человеческих отношениях, так и перихорезис срывается либо в обособление, либо в смешение.

В эпоху влюблённости, когда эрос выводит каждого из себя - кажется, что можно всё отдать ничего себе не оставляя. В это волшебное время размываются границы и взаимопроникновение памяти, тел, надежд – желанно. Это время смешения.

Но то, что когда-то давалось даром уже требует труда любви. В какой-то момент любовь изнемогает и многое меняется. Там, где когда-то по безграничным барханам ходили караваны любви – возникают границы они прочерчены по живому и пересекают когда-то общие владения (как ныне Сахару пересекают границы, проведённые по линейке бывшими колониальными державами). Это время обособления.

Всё уменьшается область общих владений. Оказывается, не всё можно открыть, а главное – невозможно! Я уже не уверен, что меня поймут «правильно», а правильно, это, конечно, как я понимаю! Бывает и наоборот – кричащее открытое не замечается, потому что перестало что-то значить для другого.

Представим себе такую ситуацию. Мать глубоко переживает болезнь или трагическую смерть ребёнка. Приходят мысли: «А если бы я в тот день поступила так – тогда бы не было трагедии». И начинается мука совести с невозможностью себя простить. И жалость к ребёнку, которому уже не суждено присутствовать на празднике жизни, который находится в каком-то месте, о котором невозможно и помыслить: «Хорошо ли ему «там»?

Отец тоже переживает и нельзя сказать, что менее глубоко, но по-другому. Во-первых, у него другой темперамент и потерю ребёнка он воспринимает как призыв к действию. Теперь, когда семья постояла у границы бездны – он понимает, что не стоит все силы терять на обустройство в этом мире, но нужно делать как можно больше добрых дел. Эти добрые дела как завещание молодой непрожитой жизни: «не заботьтесь для души вашей, что вам есть или что пить, ни для тела вашего, во что вам одеться. Душа не больше ли пищи, и тело – одежды?»

Между супругами возникает область, которая уже не общая.  Муж воспринимает тоску жены как предательство жизни, которую завещал им ушедший ребёнок – жена воспринимает «поверхностный» активизм мужа как равнодушие и чёрствость.

Бывает и иначе. Например, жена, всецело отдавшись заботе о детях, забывает свою главную обязанность женщины – быть всегда красивой и обаятельной. Да и зачем? – «у неё» уже есть муж!

Но не надо забывать, что вот это «у неё» или «у него» вовсе не означает обладания. Сам язык предлогом «у» указывает на того, кто рядом и только. Но тот, кто рядом может и отойти.

Обладать Другим невозможно – обладать можно только «своим»! Со своим или со своей особо не церемонятся: что уж тут – дело хозяйское. Домашний быт нивелирует зрение супругов, и они становятся «своими», то есть скучными, потерявшими тайну друг для друга.

Женщина, как основа мироздания, одарена большими созидающими и дарящими силами чем мужчина. И там, где женщина ещё находит в себе небывалые силы быть заботливой матерью и женой – мужчина может не выдержать.

Вино – самое простое средство подновить краски тусклого и унылого, оставшегося без любви, мира (влюблённому же вино не нужно – он и так пьян!).

И вот везение - поблекший мир вновь начинает переливаться и сверкать красками. Появляется она (или он, но будем считать, что она – это более христоматийно) и всё преображается! Даже наскучившая жена в отражённом свете новой влюблённости становится гораздо красивее (потому что весь мир становится красивее!).

Может ли жена разделить светлое чувство мужа? Нет? Почему, – ведь оно светлое?
И вот ещё одна область жизни, которая не может быть общей у супругов. Или может?

Во всяком случае мы здесь встречаемся с некоторым парадоксом требующим осмысления...