Афродита

Положи меня, как печать, на сердце твое, как перстень, на руку твою: ибо крепка, как смерть, любовь; люта, как преисподняя, ревность; стрелы ее - стрелы огненные; она пламень весьма сильный. Большие воды не могут потушить любви, и реки не зальют ее. Если бы кто давал все богатство дома своего за любовь, то он был бы отвергнут с презреньем (Песнь Песней 8; 6,7).

Культура человеческая, в том числе и массовая, – лишь объективация действительности, то есть действия, акта.

Активность обличает человека, при-даёт ему облик.

Но любое направленное действие есть движение к «целевой причине» - к тому, что влечёт, у-влекает, при-влекает – к Красоте.

Никакой фильм не будет кассовым, если в нём нет любовной истории, никакая книга не станет бестселлером, если в ней нет любовной драмы.

После того как преображённый эрос нитрийских монахов стал недоступен для западного человека – им осталось либо прозябать в унынии, либо отдаться чарам «Афродиты народной».

Платон называл её «пошлой», что, в принципе, верно, так как доступна всем находящимся на плоскости обыденной (а другой и не бывает) жизни. Сам он был поклонником «Афродиты небесной», то есть той же самой, которой спустя семь веков станут поклоняться обитатели Нитрийской пустыни.

Но в одном я никак не могу согласиться с великим Платоном (сейчас это разрешается!) – не согласен я в том, что Афродиты две. Одна она и таже! Просто в неудержимом стремлении к Красоте одни останавливаются на теле этого мира вкушая радости плоти, другие продолжают путь (порой минуя тело, порой нет).

Тех, которые могут продолжать движение мимо плоти назовём «монахами», остальные любят Афродиту небесную сквозь тело, и таких большинство.

Те кого называют «монахами» сейчас, как правило, не имеют доступ к Красоте напрямую; и если западное монашество разделённое на ордена встречается с Другим в разнообразных социальных служениях, то насельникам православных монастырей  остаётся только имитировать жизнь.