Февральская быль

Любую бурю можно переждать,
она долину мглою кроет,
по-птичьи кружит снеговую рать,
по-волчьи вольным ветром воет…
Но стихнет всё.
Берёзка под окном,
сияя солнечной синицей,
искрится ярким лунным серебром,
звездой лучистой золотится.

Там ты с Пегасом говорил на «ты»,
с восторгом, под Луной двурогой,
ловил снежинки редкой красоты,
густую изморозь не трогал,
читал Рубцова – слыл звездой полей,
дружил с соседкой-черноглазкой,
(теперь с февральской звёздочкой своей
живёшь, счастливый, словно в сказке).

Намедни гулкой ранью, как во сне,
в сосновой роще с лучшим другом
катался по накатанной лыжне,
наматывая круг за кругом.
Вчера, надев потёртые пимы',
гулял с Тарзаном по дорожке,
сквозь гущу мглы безжалостной зимы
спускался в погреб за картошкой.
Рифмуя жизнь с изгибом Ай-реки,
упрямо шёл речной долиной,
где вечным сном почили старики,
а годы шли дорогой длинной.

Наказ давала мама: – Не грусти
в сторонке здешней, захолустной,
в избу лесную путника впусти,
попотчуй пирогом с капустой,
стихами бури все гони взашей
и знай, что слово отзовётся
хорошей песней в набожной душе
иль светом радужного солнца…