Реставратор Давида Глава 9

Глава 9 Я тоже люблю снег
Одиночество ребенка наделяет куклу душой.
Януш Корчак
Меня разбудил стук в дверь. Я посмотрел на часы: было семь часов утра. Рано для гостей, но я встал и прошел встречать. Жаклин горько улыбнулась, но я отошел в сторону, пропуская ее в квартиру.
- Простите, Пол, что я к вам так рано. Но у меня для вас две новости: одна хорошая, другая плохая. С какой начать.
Мне хотелось спать, так что я сказал, не придавая ее новостям должного:
- Начните с хорошей. Иногда мне кажется, с какой фразы начнешь день, таким он и будет.
- Вчера вечером пришли результаты экспертизы, - Женщина помолчала, - Вы – отец Давида, схождение до девяносто девяти процентов. Это дает нашей защите огромное преимущество. Ну, а теперь о плохом. Давид вчера пытался сбежать из приюта. И ему это почти бы удалось, если бы таксист не заметил одинокого мальчика на остановке, когда уже смеркалось. Он сообщил полиции, ну, она во всем и разобралась, доставив его обратно. Но это не самая скверная вещь. За прошедший месяц мальчик не пытался убежать. Побег связывают с вашим прибытием, что это, как бы вам сказать, спровоцировало, что ли, его убежать. Повлияло дурно. Поэтому приют желает подать прошение, пока не разрешиться дело, с кем будет Давид, оставить его без посещения, - Жаклин отвела глаза, явно, не зная, какие слова сказать в оправдание.
- Ах, вот как! Значит, сбегают у них. А виноват я, что я один раз встретился с ним, и сразу дурно повлиял. Как легко перебросить свои печали в другую жизнь. Мне вот интересно, а не приложила ли руку к этому Джессика Фонтейн, ведь я не принял ее предложение?! – от меня шла агрессия, сон сняло как рукой.
- Пол, не злитесь, пожалуйста, - сказала Жаклин устало, -  Надеюсь, вы не будете сегодня так же вести себя. Еще не принято решение для отказа вам, поэтому не стоит усугублять ситуацию. Замешена ли Джессика в этом, я честно не знаю. Но даже и так, ваша агрессия ничего не изменит, поэтому прошу вас. Ведите себя в руках. Иначе, мы можем оказаться в проигрышном состоянии, потому что объяснять потом, что у вас была защитная реакция – бесполезно. Вас представят в свете человека, который не умеет сдерживать свою ярость в руках и желает ее выместить. Никто тогда вам не только не позволит общаться с Давидом в приюте. Но и вообще стать его законным родителем. Не давайте повода, найти у вас минусы.
********
Мы добирались до приюта на такси в полном молчании. На улице от выпавшего снега было холодно, скользко и веяло печалью. Жаклин хотела сказать мне что – то, но заметив, как я смотрю в окно, не реагируя на звуки, она перестала делать попытки заговорить.
Когда мы вошли в холл. Нас встретила Кларисс. По лицу девушки читалось напряжение и обеспокоенность. Кларисс не была настроена решительно, но явно получила куча наставлений, которые не давали ей покоя.
- Здравствуйте, месье Чапек. Вчера у нас произошло происшествие. Пьер дал мне указания: никого к Давиду не пускать. Это может негативно сказываться.
Я не дал ей закончить фразу.
- То, есть происшествие произошло у вас. А посещать не могу я? Послушайте, Кларисс, - Жаклин взяла меня за плечо, чтобы я не наговорил глупости, - Только Давид имеет право решать: посещать его или нет. В прошлый раз вы присутствовали со мной и видели, что  мальчик не был против моего присутствия, наоборот, я его заинтересовал. Но теперь вы пытаетесь меня уверить, что от меня идет негатив?! Простите, это абсурд.
Кларисс чувствовала неуютно себя под моим горящим взглядом. В дело вмешалась Жаклин, чтобы оно не переросло в ссору.
- Послушайте, Кларисс. Судья Росси дал положительный ответ на ваш запрос? Если нет, то вы не имеете право нам препятствовать только по причине, что Пьер вам запретил. Но Пьер всего лишь один из преподавателей Давида, и его мнение может быть субъективным. А мы не можем действовать, только руководствуясь: хочу или не хочу. У нас есть сегодня разрешение. Да. Может, у вас есть другие аргументы, которые ограничивают наши права. Например, Давид болен?
Кларисс раздраженно вздохнула.
- Ну, хорошо. Проходите. У вас ровно час, месье Чапек.
С облегчением вздохнула и Жаклин. Она погладила меня по руке.
- Постарайтесь в мое отсутствие, не наделать глупостей, Пол. Я поеду пока выяснять обстоятельства. Становится жарко, - Дюпон улыбнулась, стараясь скрасить неудавшееся утро.
Я прошел  следом за Кларисс в ту же комнату, что и в прошлый раз. Давид сидел возле окна и смотрел на серое небо. Сегодня в его фигуре было больше ранимости, чем уверенности. На звук двери мальчик повернул голову, и стало видно, что его челка срезана.
- Здравствуй, Давид, - Я прошел к дивану, но не стал садиться.
- Привет, - Давид удивил и здесь, ответив на приветствие. Но сказал тихо и без эмоций.
- Что с его волосами? – я присмотрелся. Волосы по всему периметру были надрезаны.
Кларисс была недовольна, но ответила.
- Он сам их подстриг, чтобы изменить свою внешность, как он сам выразился, чтобы затеряться в толпе.
- Подождите, а где он взял ножницы? Явно, что ему сейчас не положены острые предметы без воспитателя?
- Месье Чапек, вы не имеете право задавать такие вопросы при ребенке!
- Хорошо, - я проглотил с трудом, понимая, что Жаклин права, ничего не способно изменить твердого лба у людей.
Давид же окончательно отвернулся от окна ко мне.
- Ты принес, чай, Пол?
- Ты запомнил мое имя, - я улыбнулся, - Да, я же обещал. -  Я порылся в кармане куртки, вытащив пачку, в которой находились пирамидки с листовым чаем, - к сожалению, травяного не было, но это тоже вкусный чай, - Я подошел ближе к Давиду и протянул пачку. Давид вытянул руки, но, когда пачка чая легла ему в ладони, раскрыл их, так что пачка, шурша, упала к его ногам. Мальчик посмотрел на нее. Потом на меня. Затем нагнулся и поднял ее.
- Спасибо. Но сегодня я не хочу пить чай, я хочу на прогулку с тобой.
- Об, этом месье Фонтейн, не может быть речи! – Кларисс продолжала свою устойчивую политику запрета.
- А кто мне может запретить? Вы, Кларисс? - Давид встал и подошел ко мне, взяв меня за руку ладошкой. Я вздрогнул от такой решительности, - Мне он нравится, поэтому я имею право погулять с ним рядом с приютом.
- Месье Чапек!? – голос Кларисс стал визгливым, что резало по ушам, ведь женщина призывала меня к той действительности, которая выдумала она сама.
- Я думаю, что не будет ничего страшного, если мы погуляем каких – то полчаса. При условии, я думаю, что справлюсь сам. Это же не запрещено.
- Но после вчерашнего?
- Но не я же дал произойти происшествию. И это было вчера, а сегодня уже другой день.
Противопоставить мне ей  нечего было. В разрешении, которое еще не отменили, разрешались прогулки рядом с приютом. Давид был достаточно самостоятельный. Меховое пальто и шапка с ушками, делали его похожим на крота, который решился выйти на белый свет. Мы шли по проходу, к двери, которая вела в аллею для прогулок. Давид больше не взял меня за руку, но уже за сближение я был рад.
Оказавшись на улице, на нас пахнуло запахом сырости, запахом газет и выпечки. Впереди была небольшая ступень, с которой Давид спрыгнул и повернулся ко мне.
- Почему ты пришел ко мне? Только не говори мне сказками, я уже достаточно взрослый, чтобы понять, что их не существует.
- Я и не собирался. Просто когда- то давно мне была дорога твоя мама. И сейчас с ней случилось горе, поэтому я хочу помочь тебе.
- Ты считаешь, что смерть – это горе для нее.
Я прикусил нижнюю губу, понимая, что с Давидом не всегда легко. Что я мог сказать на такую фразу? Когда она тяжела и в сорок лет.
- Да, я считаю, что для нее это горе, потому что она уже не сможет вернуться. Я думаю, что она любила тебя, поэтому ей горько, что она с тобой рассталась, что теперь тебе придется продолжить свой путь с кем –нибудь другим.
- Например, с тобой? – Давид нагнулся и взял горсть снега в ладони, разминая ее. – Люблю снег. А мама не любила. Она любила лето и жару, - мальчик подул на снежинки, которые еще не растаяли, - А ты любишь снег?
- Да, люблю. И дождь ,и грозу очень люблю. Но почему ты решил, что, например, со мной?
- Я слышал, как вчера Пьер обсуждал с кем – то за дверями. Что ты будешь заботиться обо мне. Но Джесс пока против. Отец не возьмет меня, я ему не нужен. А Джессика заботилась обо мне. Но пока я не знаю. Как я окончательно к тебе отношусь.  И я тоже люблю грозу. Особенно молнию. А Джесс боится молнии.
- Почему ты вчера сбежал?
Давид прошел к деревянной резной скамье и стряхнул с нее снег и остатки осенних листьев. Сев на нее, он потер большим пальцем переносицу.
- Когда – нибудь я вырасту иллюзионистом. Я щелкну пальцами, - Давид щелкнул в знак подтверждения, - И смогу исчезнуть, а возникнуть, где я хочу.
Я сел рядом с ним на скамью, не убирая остатки снега. Хотя было достаточно холодно.
- Тогда тебе придется учиться долго. Иллюзия – очень сложная отрасль, тем более, чтобы никто не заметил. Но, думаю, что убегать сейчас не самый лучший выход. Ведь побег – это не исчезновение наверняка.
- Ты так думаешь? Но я же вчера смог. Если бы Кларисс не пошла проверять, уснул ли я в постели или до сих пор кручусь, то они не смогли бы меня схватить. И подать прошение в полицию.
- Тебе не нравится здесь? – я поднял один из темно – бурых листьев и покрутил между пальцами. Давид внимательно рассматривал мои действия. Он не стал отвечать на мой вопрос, вместо этого он сказал:
- У тебя красивые руки для врача. А меня осматривал врач с толстыми пальцами, как сардельки. Жаль, что ты меня не  осматривал тогда.
- Мне бы это не удалось. Сейчас я больше занимаюсь картинами, я их восстанавливаю.
Мальчик равнодушно пожал плечами.
- Все равно жаль. Я устал, - Давид встал и пошел к двери. Я последовал за ним.
**********
Домой я решился вернуться пешком, радуясь, что мои пальцы – не сардельки. Это уже достижение. Пройдя часть пути, я стал жалеть, что пошел пешком, так как мои туфли промокли от снега. Захотелось принять горячую ванную. Нужно было отдохнуть, привести себя в порядок. Завтра меня снова ожидала беседа с Софи. Я так увлекся своими мыслями, что не заметил, как мой путь подрезал Бугатти стального цвета с синим отливом, у которого были тонированы стекла. Я только успел встать ладонями на бок машины, ударившись животом. Дверь открылась, за рулем сидела Джессика Фонтейн.
- Садитесь в машину, Пол! - предложение походило больше на приказ.
- А, если я не хочу, мадам Фонтейн!
- Не заставляйте меня принимать кардинальные меры!
- Как полагаю, что тогда вы меня собьете вовсе?! Как удачно будет с вашей стороны, избавиться от меня.
Она улыбнулась со злостью.
- Пожалуйста, Чапек!
Я прошел на другую сторону, чувствуя боль. Явно теперь будет синяк. Я сел на пассажирское кресло рядом с ней. Она рывком тронулась с места. Машина стала набирать скорость. Джессика продолжила наш разговор.
- Как понимаю, вам уже известны результаты экспертизы. Маленькая хитрая шлюха.
- Послушайте, Джессика, оскорблением Лии, вы уже все равно ничего не добьетесь. При условии, вы же были уверенны еще вчера и позавчера в данном заключении.
- Надежда умирает последней. А я смотрю, вы сильно ударились. Вы никогда не смотрите, когда переходите дорогу?
- Нет, просто вы очень активны. Куда мы едем?
- Туда, где можем, еще раз спокойно поговорить. Не переживайте, я доставлю вас на квартиру, которую вам сняла Дюпон.
- Я не переживаю.
- Врете, Чапек.
- Нет, если бы вы хотели меня покалечить или убить или еще раз как – то устранить. Вы бы уже это сделали. Но вы не поклонница такого радикального метода.
- Как вы уверенно это сказали. Господи, до чего же вы доверчивы! Вы были сегодня у Давида. Не отрицайте. Я знаю.
- Тогда для чего вы спрашиваете? - я устало зевнул, - Это ваших рук дело, что меня не хотели к нему пускать. Хочу  - разрешу, хочу нет. – я намеренно ее передразнил.
Джессика поморщилась.
- Давид, очень нас напугал вчера. Что вы на меня так смотрите? Давид, рос в моей семье все эти годы. Я привязалась к нему. И не стоит искать только меркантильные интересы в моих поступках. Но с ним могло случиться, что угодно вчера. Хорошо, что он нашелся сразу.
Мы подъехали к трехэтажному зданию, построенному в стиле викторианской эпохи. Джессика заглушила мотор у двери с внутренней стороны. Скорее всего, эта дверь была  черным входом.
- Пошлите. Прошу без фокусов.
Я тяжело вздохнул, будто это я лез в ее жизнь. Мы поднялись по винтовой лестнице, на которой было довольно темно. Но Фонтейн не включила свет. Наверное, рассчитывала, что я упаду и сломаю себе шею. Но я не доставлю ей такое удовольствие. Мы вошли в небольшой кабинет. После улицы здесь было тепло. Был и камин, но в нем горел имитированный огонь. Я скривил рот.
- Не нравится поддельный огонь? Будете что –нибудь? Может, ужин?
- Спасибо, я хочу домой, - не дожидаясь предложения присесть. Я сел в одно из кожаных кресел напротив стола.
- Хорошо. Приступим сразу к делу. Вы подумали о моем предложении?
- Послушайте, Джессика. Вы сами не находите его абсурдным? Или у вас свои ценности в голове?
- Оставим мои ценности. Почему вы находите его абсурдным? Я вам не нравлюсь? Не замечала, что я дурна? Большинство бы с радостью приняли мое предложение, понимая, что для них наступило рождество в июле. Но я недостаточно красива для Пола Чапека.
Я окинул ее холодным взглядом, но она не смутилась. Раз этой женщине хватает наглости, а может и мужества обсуждать себя, как товар, почему я должен любезничать?
- Нет. Почему же?! Вы слишком красивы для меня. Вы прекрасны, Джессика Фонтейн. И, если бы мы познакомились при иных обстоятельствах, и мне не было бы около сорока, я бы не стал думать о добропорядочности.
- Не поняла? - она встала и налила себе в бокал алого вина из бара, - Я могу понять обстоятельства, но при чем ваш возраст и наши отношения?
- В свои двадцать я бы вас просто хотел. При условии, вы красивы, как с картины. Мне бы с вами хотелось удовлетворить свои эротические фантазии. Но, я, повзрослел, и теперь не руководствуюсь только мужским органом размножения. Вы же не созданы только для секса. Неужели, вас не смущает, что я вас не люблю?
- А Вайс любили! – мне было видно, что ее руки задрожали.
- Давайте, оставим Вайс в покое, в прошлом. Пусть покоится с миром. Она много натворила нехорошего. Но я не хочу судить ее сейчас. Да, скрывать не буду, мне казалось тогда, что я ее люблю, и я ложился с ней в постель с удовольствием. Она тоже была красивой. Тогда и внешность имела большое значение. Я же не святой. Потом, когда она ушла, мне хотелось, чтобы и ей было больно, как и мне. Мое желание сбылось. Но теперь вы предлагаете себя. И я не знаю, что вам сказать.
- Я не предлагаю себя. А предлагаю контракт. Деловой. Ради Давида. Только не говорите мне, что уже полюбили мальчика всей душой!
- И не собирался. Как можно полюбить за два часа? Но он – мой сын, а не ваш! – Джессика плеснула мне вино в лицо, я постарался увернуться, но часть жидкости попало на ткань. Хорошо, хоть куртку снял, когда поднимался. Когда я сгибался, я охнул от боли. Джессика злобно зашипела: «Черт, еще не хватало, чтобы Дюпон накатала Росси, что я вас покалечила». Она вышла и пришла с антисептиком.
- Покажите, ваш живот, Пол, -я нехотя поднял свитер. Под левым ребром красовался кровоподтек. Фонтейн оторвала от стерильной салфетки и смочила в вонючей жидкости. Ее пальцы были холодными, прижигание больным, а прикосновение нежными. Я поймал себя на мысли, что мне не противно, когда она обрабатывает мне рану. Я отдернул ее руку.
- Что? Вы боитесь боли? Так и знала.
- Нет, не боюсь. Просто, - я внимательно посмотрел в ее серые глаза, понимая, что не стоит к ней прикасаться, - Просто ваши прикосновение вызывают возбуждение, которого мне бы не хотелось, - Джессика в удивлении приподняла бровь. Убрала руки. Затем она зашла за мою спину, и положила ладони на плечи. Я ощутил, что она тоже напряжена
- Вот видите, мистер Чапек. Я не такая холодная, а вы не такой и равнодушный ко мне. И ответ вашего организма тому доказательство. Не понимаю, почему вы сопротивляетесь. Не продолжайте, - ее левая рука накрыла мой рот, чтобы я молчал, - Не начинайте о справедливости, чистоте, об эмоции, и личностях. Неужели вы думаете, что если два человека друг друга желают, они обязательно любят друг друга? Или желать женщину, которая не является вам женой, аморальный процесс? Это утопия, Пол. Нужно брать от жизни все, что можно. Здесь и сейчас, так как в гробу карманов нет. Что принесла вам ваша честность?
Я понимал, что потерять сейчас самообладание от плотского чувства будет позорным поражением. Я никогда не смогу себя простить. Я убрал руку с моего рта, шутливо поцеловав лицевую сторону ладони.
 - Моя честность сделала из меня такого, как я есть сейчас. Да, карманов в гробу нет, я и не держусь так за богатство. Я заберу туда свою любовь к жизни. Отвезите меня домой. Обещаю, я подумаю над вашим предложением, Джессика. Ради Давида. Но честно скажу, что я больше склонен сказать: «Нет, чем да». Но потом не пожалейте сами о своем предложении.
************
Уже дома, я не стал ужинать. После пережитого я хотел только принять ванную и лечь спать. Горячая ванная расслабила мышцы удара, мне стало легче. Я откинул голову, чтобы окончательно уйти в свои мысли, которые завертелись о Давиде и Джессики. Мальчик явно расположен к ней. Он мало говорит о родителях, больше о ней. Значит, она не просто просит за него. А Давид старается держаться взрослее. Как же Лия так могла со мной поступить, точнее со всеми нами? Я зевнул. Что же мне делать с Джессикой Фонтейн, которая теперь мне казалось слишком загадочной, чем прежде. Лучше бы ее отец не оставлял деньги Давиду, сейчас было бы все гораздо проще? В одном она точно права, что я буду делать с капиталами старого Фонтейна, если я их получу?
********
Джессика лично отвезла Пола до квартиры. Когда она вернулась в поместье, на пороге ее встретила Мэг.
- К вам месье Велес? Я попросила его подождать в большой гостинице.
- Велес? Но я не звала его сегодня.
Джессика прошла в гостиную. Молодой человек подпрыгнул, как ужаленный, слегка наклонив голову и расплывшись в сладкой улыбке. Джессике хотелось поморщиться, но она улыбнулась в ответ. Дом Дорадо ей еще полезен, пусть и Велес ей не приятен. Он еще та тварь, которая, когда Константин постареет, сожрет его и не подавится. Но он явно пришел не просто так, он всем своим хребтом чувствует, если он сейчас что – нибудь не предпримет, Дюпон его утопит.
Велес же видел, что Джессика Фонтейн не пришла в радость от его присутствия, хотя он вел ее дело.
- Простите меня, мадам Фонтейн. Я знаю, что  я без предупреждения, без звонка, поздно. Но дело того стоило.
- Хм, присаживайтесь, раз вы приехали, и дело срочное. Вы хотите отужинать?
- Нет, что вы. Но дело очень серьезно. Мне в руки попал один документ, который может являться ключевым в нашем процессе.
- Хорошо. Может, вы скажите, что это за документ? – Джессика села в кресло, скрестив ноги. Ей хотелось сбросить туфли и подумать о произошедшем, но Велес начал.
-Лия Вайс, конечно, проходила вашего психотерапевта, который заверила, что она была в полном порядке. Но пару лет назад, она, никому не сообщая, ложилась в частную клинику, в которой с ней работал психотерапевт. Вот, копии, лечения и его заключение. Посмотрите на дату. Это в период, когда она составляла завещание, -  Велес аккуратно достал бумаги из папки, протягивая их Джессике.
Она взяла их, в усталости пробежав глазами, посерьезнев.
- Откуда это у вас? Надеюсь, никакого криминала, липовых заключений. Я предупреждаю, Велес!
- Да, что вы! Какой криминал. Эти документы достала Катарина Дорадо. Видите ли, один из ее любовников, оказался мужем этого психотерапевта.
- Да, что вы? Как мир тесен. Кто бы мог подумать, - она в задумчивости, протянула бумаги адвокату. Он ей был неприятен, но бумаги нужны. Ведь сломить Пола, ей может и не удастся. А эта новость явно выбьет и Дюпон из колеи, - Вы хорошо поработали, Велес. Я подумаю об  этом до завтра.
Когда молодой человек ушел, Джессика, наконец – то, сбросила туфли и села, как ей удобнее. Какой разворот. Велес старается изо всех сил. После сделки нужно расторгнуть с ним контракт. Такие люди найдут и на нее, что угодно. Их не остановит ничего.