паттерны Грегора

«Из дома вышел человек»
Оно с этажа ниже с комнатной сучкой
в гипсокартонной брежневке мошенников ленинизма
навстречу на лестничной клетке
прижимая фатальную ошибку брошенного женой заводчика к остывающему сердцу
-Она у тебя и по ночам гавкает?
-ав, ав….
тень Грегора З. толкает в спину
как в переполненном вагоне метро
следующим в депо
как оставшиеся пассажиры на Титанике
длинный межпланетный туннель
-На марсе луна прозрела, Жанна?
D–Es–C–H

***
Пояснения цитат
«Из дома вышел человек» Аллюзия на Даниила Хармса. Фраза — пусковой механизм абсурда: действие без причины, событие без мотивации. Начало, которое не объясняет себя.

«прижимая фатальную ошибку брошенного женой заводчика к остывающему сердцу»            Фраза построена как намеренная перегрузка бытового жеста. Вместо простого предмета — «ошибка», но не абстрактная, а фатальная, и не сама по себе, а принадлежащая брошенному женой заводчику. Каждый новый уточняющий слой увеличивает несоразмерность: трагическое, комическое и социально грязное соединяются в одном объекте.
«Остывающее сердце» усиливает эффект: бытовая сцена превращается в метафизический эпизод, где предмет абсурда прижимается к органу, который уже теряет тепло. Это механизм кафкианской несоразмерности, но в более резком, социально грязном регистре: трагедия и фарс накладываются друг на друга без перехода.

Тень Грегора Отсылка к Грегору Замзе из «Превращения». Тень действует как самостоятельное лицо; метафизика вмешивается без перехода. Абсурд становится физическим толчком.

Перепев песни «Полупустой вагон метро» Источник: группа «Браво». В оригинале — городской образ: полупустой вагон, длинный тоннель, тень слепой луны. В тексте — смещение в межпланетный регистр: тоннель становится межпланетным, тень луны переносится на Марс. Масштаб абсурда расширяется от подъезда до космоса.
Финальная строка Построена как абсурдный космический сбой. На Марсе нет луны, а луна не может «прозреть», поэтому фраза создаёт эффект невозможного события, звучащего как радиопомеха из другого мира. Имя «Жанна» — скрытый реверанс к строке Жанны Агузаровой «тень слепой луны», переплавленной в новый контекст. Строка работает как лейтмотив сбой, как D–Es–C–H у Шостаковича: не объясняет, а нарушает привычный порядок и открывает второе пространство текста.