История одного стихотворения - 2

Глава 2. ДВА ЗАМУЖЕСТВА АМАЛИИ

     Когда Амалии исполнилось 17 лет, родители сами нашли ей мужа. Им стал другой российский дипломат – прибалтийский барон Александр Крюденер. Он был старше Амалии на 22 года, красотой не отличался, зато был богат и знатен. К этому времени Амалия уже поняла, что не только родители, но и баварский и прусский короли не допустят её брака с нетитулованным дворянином, и поэтому ей стало безразлично, за кого её выдадут.
     А вот Фёдор Тютчев по молодости лет этого понять не смог и немедленно вызвал барона на дуэль, а тот отказался, сославшись на неправильную и даже неприличную форму вызова, нарушающую неписанный дуэльный кодекс.
     Амалия же, родив сына и оставив его на попечении гувернанток, окунулась в светскую жизнь. Обладательница фарфоровой кожи, блестящих каштановых волос, тонкой талии и бесконечной грации баронесса кружила головы мужчинам и меняла любовников. Баварский король Людовик I повесил портрет баронессы в своей знаменитой галерее красавиц. Поэт Генрих Гейне, язва по отношению к дамам, особенно светским, Амалию называл божественной и сестрой Венеры Медицейской. Когда же случалось ей на балах встречаться с Тютчевым, становилась холодна и неприступна, но поэта это не обманывало. Он писал ей:

     «Ты любишь, ты притворствовать умеешь, –
     Когда, в толпе, украдкой от людей,
     Моя нога касается твоей,
     Ты мне ответ даёшь и не краснеешь!
     Всё тот же вид рассеянный, бездушный,
     Движенье персей, взор, улыбка та ж ...
     Меж тем твой муж, сей ненавистный страж,
     Любуется твоей красой послушной».

     Но именно благодаря Амалии стихи Тютчева увидели свет в «Современнике» Пушкина. Крюденеры собирались переезжать в Россию и перед отъездом Фёдор Иванович попросил баронессу передать Александру Сергеевичу рукопись лично в руки. Амалия обещала и сдержала обещание, и все привезённые ею стихи были опубликованы в журнале за скромной подписью Ф.Т. В том числе и то стихотворение, которое в список не входило, а предназначалось только самой Амалии:

     Я помню время золотое,
     Я помню сердцу милый край.
     День вечерел; мы были двое;
     Внизу, в тени, шумел Дунай.

     И на холму, там, где, белея,
     Руина замка в дол глядит,
     Стояла ты, младая фея,
     На мшистый опершись гранит,

     Ногой младенческой касаясь
     Обломков груды вековой;
     И солнце медлило, прощаясь
     С холмом, и замком, и тобой.

     И ветер тихий мимолетом
     Твоей одеждою играл
     И с диких яблонь цвет за цветом
     На плечи юные свевал.

     Ты беззаботно вдаль глядела...
     Край неба дымно гас в лучах;
     День догорал; звучнее пела
     Река в померкших берегах.

     И ты с веселостью беспечной
     Счастливый провожала день:
     И сладко жизни быстротечной
     Над нами пролетала тень.

     Крюденеры прибыли в Россию в 1833 году. Императрица Александра Фёдоровна, урождённая Фридерика Луиза Шарлотта Вильгельмина Прусская, жена Никлолая I, была дочерью прусской королевской четы и, следовательно доводилась Амалии двоюродной сестрой (напомним, что мать Амалии – сестра прусской королевы). Неудивительно, что баронесса заняла достойное место при дворе, где её красота заставила всех позабыть о незаконном происхождении.
     Баронесса завела свой салон, где бывали и увлекались ею поэты Александр Пушкин и Петр Вяземский, последний из которых записывал в своем дневнике: «Вчера Крюднерша была очень мила, бела, плечиста. Весь вечер пела с Виельгорским немецкие штучки. Голос ее очень хорош». Но в другой раз, когда был кем-то спет романс на стихи Фёдора Тютчева, баронесса разрыдалась. С той поры романсы на стихи бывшего возлюбленного стали в её салоне под запретом.
     Еще одна любопытная запись князя Вяземского, на этот раз в письме к жене: «Вчера был вечер у Фикельмонов. Было довольно вяло. Один Пушкин palpitoit de l`interet du moment (с моментально запульсировавшим интересом), краснея, взглядывал на Крюднершу и несколько увивался вокруг неё». (Сам князь тоже «взглядывал» туда же с интересом, но об этом супруге, разумеется, не пишет.)
     С поэтами дело дальше стихов не пошло. Но вокруг Амалии «увивались» не только поэты. Под её чары подпал всесильный шеф жандармов Александр Бенкендорф. Ольга Николаевна, дочь Николая І записала в дневнике: «Она пользовалась им холодно, расчетливо распоряжалась его особой, его деньгами, его связями, где и как только ей казалось выгодным. Под добродушной внешностью, прелестной, часто забавной натурой скрывалась хитрость самого высокого порядка…» В этих словах сквозит раздражение: Амалия стала лучшей подругой любимой сестры Ольги Марии Николаевны.
     Дело дошло и до романа с самим Николаем І. Хотя эта связь не продлилась долго, Амалия успела выхлопотать у императора прощение и новую должность для попавшего в опалу Тютчева. Сверх того по высочайшему соизволению Николая I она даже получила в дар имение с парком. А затем Амалии фон Крюденер суждено было повторить судьбу своей матери: 40-летняя баронесса родила внебрачного ребенка от 29-летнего любовника, каковым явился граф Николай Адлерберг, сын министра императорского двора.
     Пытаясь избежать скандала, император решил отправить чету Крюденеров за границу, для чего назначил барона послом в Стокгольм. Разве мог он предположить, что Амалия ослушается царского указа и останется в России? Однако именно так и произошло: красотка сказалась больной и за мужем не последовала.
     Несколько лет спустя барон Крюденер умер в Стокгольме, а Амалия вышла замуж за Адлерберга. Он усыновил собственного ребенка и подарил супруге любовь и счастье, которых она была лишена многие годы.
     Во время Крымской войны граф Николай Адлерберг был назначен таврическим военным губернатором. Вместе с ранеными из осаждённого Севастополя в Симферополь привозили детей-сирот. В 1854 г. графиня Адлерберг открыла на свои средства приют для этих детей. Позже в 1869 г. по повелению императрицы Марии Александровны в
здании приюта, носившего имя основательницы, был помещен ее портрет, остававшийся там до 1917 г.
     В 1856 году граф Адлерберг получил новое назначение генерал-губернатором Финляндии, где супруги жили на широкую ногу, давая балы и роскошные приемы, каких до этого скромные финляндцы никогда не видывали.

Иллюстрация: Друзья и соперники Пушкин и Вяземский.