Тихой поступью бродит вечность

Между строк, где смолкает речь,
Тихой поступью бродит вечность.
Кто превозмочь её сумеет —
Обретёт в молчании бесконечность.
Тогда душа, что так рыдала в рифме,
Станет самою музыкою в мире,
А стихи — не строчками, а жизнью,
Что горит в беззвучном том эфире.

Оторвавшись от зеркал бумаги,
Где двойник чернильный так похож.
Ты — и не букв мерцающий огарок,
Ты — сам тот свет, что к небу рвётся всё ж.
Ну и пускай оковы фраз нас давят
Всё, что в словах заключено вольётся
В воздух — чистым звоном, всё в нас исправит,
Немым потоком к сердцу нашему прильнёт.

Не надо больше слов. Их тяжкий груз
Пусть рухнет в бездну, где рождался звук.
И не надо больше громких звуков,
Лишь безмолвное паренье к высям,
Где кончается язык миров невидимых,
Начинается откровения язык.
Исчезнет имя, растает смысл,
Как узор на утреннем стекле.

Тогда увидишь: боль и нежность —
Это два крыла одной судьбы,
А любовь и горечь, жизнь и бренность —
Ноты в тихом гимне мирозданья.
Не ищи итога, не пиши «конец»,
Промолчи всем телом, и дыханьем,
Этот мирный, огненный венец
Будет на тебе сиять самим знаньем.

И вернётся звук, но не во фразы —
В кровь, в озноб, в простую теплоту.
А звезда, что снилась в знойном шаге,
Будет биться прямо в сердце утра.
Не читай, что написано, не слушай, —
Чувствуй плеск, что между строк,
Эхо бездны, светлое и наше  то,
Что станет человеком настоящим.

А когда и это отпадёт и улетит,
Как осенний, прочный лист,
Ты поймёшь, что Бога нет —
Им становится безгласный мыслей бег.
И  ты летишь — не вверх, не вниз, а в точку,
Где смыкаются «вчера» и «завтра»,
А дух твой, недвижный и зоркий,
Есть музыка, и тишь, и право.

Так кончится любая повесть,
Что была начата от неприятия и страсти.
Не останется ни автора, ни совести,
Только — мир в его звездно-чёрной власти.
И твои стихи, что шли сквозь муки,
Озарятся светом без названия,
Станут вечностью в минутном звуке,
В бездне — первым вздохом мироздания.