Наградной лист

Я говорил им о строчках, что вышли
Из-под пера, как струи из-под льда.
О рифмах, что, казалось, слышали мыши
В стенах моих, и тихо, как вода,

Запоминали их. О каждой премии,
Что падала на стол, как пыльный лист
Осенний — краток шум, затем всеми
Забытый тихий, ничего не значащий свист.

Я показывал грамоты, где буквы
Легли в узор, как вышивка по тьме.
И ждал, что в месте, где сгибаются губы
В усмешку, вдруг откликнется во мне

Тот мальчик, что в углу, сжимая пальцы
В кулак, клялся, что мир его услышит крик.
Что в тишине холодной будет плавиться
Лёд безразличия. Что будет смысл. Лик.

Но откликалось эхо, и лишь эхо.
И чем плотней узор из дат и слов,
Тем явственней сквозила мне из-под них
Пустая, белая гладь берегов.

Что грамота, что премия — всё равно.
Что блёстки пышных залов — всё равно.
Я больше не горжусь. И сердцу тесно
В футляре из сияющей мишурной тесноты.

Мне всё равно, что там, за тёмным племенем
Чужих лиц, одобрительно кивают. И светят.
Ведь я искал не эти блёстки пыли
На чёрном бархате. Я отворял

Окно в ту ночь, где, казалось, всё забыли,
Чтоб кто-то там, во тьме, меня услышал.

Чтоб он сказал: «Я слышу. Я — такой же.
Мой лёд твой голос тоже не пробил.
Но твой огонь, беспомощный и строгий,
Мне показал, что я хоть раз — не сплю».

Никто не отозвался. Только звёзды
Холодные скользили в вышине.
А грамоты лежат. Как каменные слёзы.
Как приговор себе за враньё во сне.

И гордость — это ложь, которую я выдул,
Чтоб было что сказать в пустой беседе.
На самом деле — камень. Камень в груди.
И больше ничего. И, кажется, уже не будет.