Старый дуб

Стоит, как жильный, веком вбитый трон,
Всей грузною корой, всей памятью суглинистой, —
Тяжелый патриарх, свидетель каменистый,
Впитавший в корни древний небосклон.

Он воздухом дышал — степным круговоротом —
Не во всю грудь, а только про запас,
И желудь — как бессонный, темный глаз,
Следящий за немым, бездонным разворотом.

Тугой напор жгутов качает темный ток,
Тяжелую слюду и соль веков густую.
Он сам себе оплот — где сталь и плоть вплотную
Связал в один лишь узел древний рок.

В его сухих ветвях — не шелест, а отлив
Окаменевших лет, зазубренных и черных.
Стоит — как приговор, не знающий покорных,
В застывший, медный свод пространство превратив.


Рецензии