Бухенвальдский набат

Над миром, где покой и тишина,
Где в парках шелестят листвою клёны,
Плывёт из прошлого седая пелена,
И слышен гул, тяжёлый, раскалённый.
Он не из меди, не из серебра,
Он вылит из людского горя, стона,
Из пепла, что взлетает от костра,
Из крика матери, из предсмертного прогона.
То бьёт набат. Бухенвальдский набат.
Он в каждом сердце будит отголосок.
Он память тех, кто не пришёл назад,
Чей путь оборван был, жесток и бросок.
Он помнит всё: колючий, ржавый дрот,
И лай овчарок, и бараков тени,
И детский взгляд, не знавший ни забот,
Ни ласки матери, лишь ужас и лишенья.
Он бьёт для тех, кто в ледяной пыли
Терял друзей, делился крошкой хлеба,
Кто из последних сил вперёд брели,
Вздымая взоры к равнодушным недрам неба.
Он бьёт для тех, кто, выжив в том аду,
Нёс эту боль сквозь годы и невзгоды,
Кто видел смерть и горе наяву,
И заплатил за мир ценою всей свободы.
Звучи, набат! Тревожь людской покой,
Чтоб не забыли мы о чёрных датах,
Чтоб ужас не пришёл к нам под другой
Личиной лживой, в праведных латах.
Чтоб помнили мы цену тишины,
И неба синего, и смеха детворы,
Чтоб никогда пожарища войны
Не опалили новые миры.
Пусть этот гул, набатный, медный стон,
Летит над миром, не смолкая, вечно.
Он – клятва павшим, он – суровый сон,
Он – приговор войне бесчеловечной.
И в каждом ударе – слёзы, кровь и пот,
И вечный зов, пронзающий столетья:
«Люди планеты, берегите мир!
Не допустите нового бесчестья!»