Не долго в доме музыка играла —
Закончился скандалом жизни бал.
Моя жена Евгения считала,
Что ел я, сколько выпил, сколько спал.
А ведь женился я не по расчёту,
Любил чертовку, нежно обнимал,
Дарил ей шубы, злато и сапожки,
От всех невзгод её оберегал.
К чему пришли мы с ней? Не мыты ложки,
Тарелки грязны, хлама полон дом.
И, натянув подаренные мной серёжки,
Несёт белиберду жена о том,
Что много сплю, и много ем, и пьян я.
Но я ж не ел почти, почти не спал,
И алкоголь — ни в праздники, ни в будни —
Клянусь сердечно, не употреблял.
Не о семейных дрязгах стих написан.
Не зря же аллегорией назвал.
Писал про то, что ты получишь
За доброту свою
От подленьких "кидал".
Аллегория
© Copyright: Сергей Сергеевич Рослов, 2026
Свидетельство о публикации №126020506925
Свидетельство о публикации №126020506925
Рецензии
Заявленная в финале «аллегория» разбивается в пух и прах о тотальную бытовую конкретику. Шубы, грязные тарелки, немытые ложки, счёт съеденных котлет — этот шквал мелко-бытовых деталей не возвышается до символа, а приземляет любую попытку обобщения. Мы видим не «кидалу» как архетип, а частную (и крайне унылую) склоку. Чтобы говорить о предательстве в глобальном смысле, нужно сначала выйти за пределы кухни.
Финальный пафосный поворот — «Писал про то, что ты получишь за доброту свою от подленьких "кидал"» — звучит как горькая ирония. Потому что в тексте нет доброты. Есть сделка: «я давал вещи, а ты должна была молчать и быть благодарной». Когда сделка сорвалась, автор называет контрагента «кидалой». Это не аллегория о благородстве и предательстве. Это манифест потребительского отношения к отношениям, возведённый в степень поэзии. И в этом — его неумышленная, но главная правда.
Стихотворение могло бы стать сильным, если бы автор сделал выбор: либо честная, грубая исповедь о семейном крахе без претензий на аллегорию, либо настоящая, выверенная метафора, где быт — лишь намёк, а не содержание. Пока же текст застрял посередине: он слишком конкретен для притчи и слишком мелодраматичен для глубокой личной драмы.
Пётр Стальский 09.02.2026 09:29 • Заявить о нарушении
Финальный пафосный поворот — «Писал про то, что ты получишь за доброту свою от подленьких "кидал"» — звучит как горькая ирония. Потому что в тексте нет доброты. Есть сделка: «я давал вещи, а ты должна была молчать и быть благодарной». Когда сделка сорвалась, автор называет контрагента «кидалой». Это не аллегория о благородстве и предательстве. Это манифест потребительского отношения к отношениям, возведённый в степень поэзии. И в этом — его неумышленная, но главная правда.
Стихотворение могло бы стать сильным, если бы автор сделал выбор: либо честная, грубая исповедь о семейном крахе без претензий на аллегорию, либо настоящая, выверенная метафора, где быт — лишь намёк, а не содержание. Пока же текст застрял посередине: он слишком конкретен для притчи и слишком мелодраматичен для глубокой личной драмы.
Пётр Стальский 09.02.2026 09:29 • Заявить о нарушении