О запрещённых книгах

ИНДЕКС ВАТИКАНА
(Vatican’s Index Librorum Prohibitorum)

В соборе тишь, и пахнет ладан,
Перо скрипит в ночной тиши.
Там список составлять приказом —
Тюрьму для мысли и души.

Назвали «Индекс». В нём веками
Коперник, Бруно и Декарт.
Зажаты строгими тисками,
Гасили искры и азарт.

А век двадцатый — шаг финальный:
Там Сартр, де Бовуар и Жид…
Дух просвещения - аморальный
Был в список вписан и забыт.

Четыре сотни лет в запрете
Держали «Индекс» на плаву,
Но время — судит всё на свете,
И книги победили тьму.


Index Librorum Prohibitorum (Список запрещённых книг) — официальный перечень произведений, чтение которых католическая церковь запрещала под угрозой отлучения.

* Начало: Учреждён в 1559 году папой Павлом IV.
* Состав: В список в разное время входили труды Галилео Галилея, Эразма Роттердамского, Иммануила Канта, Вольтера, Виктора Гюго.
* Новейшее время: В 1948 году в список были включены все произведения Жана-Поля Сартра (за экзистенциализм, который церковь сочла опасным для веры).
* Финал: Список был официально упразднён в 1966 году папой Павлом VI, просуществовав 407 лет.




АРЕСТОВАННАЯ КНИГА
(Василию Гроссману)

Бывает, в дом приходят люди
Не за душой и не за телом.
Им книга — пострашней орудий,
Изъять её - важней нет дела.

У Гроссмана изъяли память —
Роман о «Жизни и судьбе».
Хотело КГБ подправить
Истории ход в его уме..

Но мало выкрасть все страницы
И папки вывезти в ночи...
В подвалы, в тесные темницы
Закрыли книгу на ключи!

Арест печатной той машинки -
Абсурд, достойный той поры.
Стирались люди, как пылинки,
Как “винтики” большой игры.

Сказали автору: «Забудем
На двести лет, и может быть…»,
Но не подвластно было судьям —
Запретный плод тот утаить.

Неистребима наша память,
И книги выйдут из темниц,
Кто их прочтёт, они наставят
Не падать перед властью ниц.




В 1960 году рукопись романа Василия Гроссмана «Жизнь и судьба» была конфискована КГБ. Это был беспрецедентный случай: «арестовали» не писателя, а его произведение. Сотрудники госбезопасности изъяли не только все копии рукописи и черновики, но даже использованную копировальную бумагу и ленты пишущих машинок, чтобы исключить любую возможность восстановления текста.
Главный идеолог партии М. Суслов заявил автору, что роман может быть опубликован в СССР не ранее чем через 200–300 лет. Однако микрофильм с рукописью был тайно вывезен на Запад, и книга увидела свет уже в 1980-м.



САМИЗДАТ

„Эрика“ берет четыре копии, вот и всё! А этого достаточно…
      - А. Галич о печатной машинке “Эрика”

Сам пишу, сам цензурирую, сам издаю, сам распространяю, сам за это и сижу
       - Поговорка тех лет


«Эрика» берет четыре копии —
Пятая не видна почти.
Но автор верует в утопии
Прочтут - передадут в ночи.

Стук клавиш ночью, как биение
Сердец, что вырвались из тьмы.
Запретных строчек воплощение
В листах, пока что до тюрьмы.

Слепая копия, неясная,
На папиросной на бумаге —
Она была для них опаснее,
Чем сто дивизий на параде.

Потом испуг, шаги по лестнице...
Не разбудить - никто не спит,
А самиздате все поместится
Лишь там, что пишут - не горит.

Так выживали книги пленные,
Храня в своих страницах свет.
Те рукописи — сокровенные —
Вопрос давали и ответ.



Самиздат — способ неофициального распространения литературных произведений в СССР, запрещённых цензурой. Тексты размножались вручную на пишущих машинках (обычно в 4-5 экземплярах через копирку), переписывались от руки или фотографировались.
Существовала поговорка: «Сам пишу, сам цензурирую, сам издаю, сам распространяю, сам за это и сижу». Знаменитая пишущая машинка «Эрика» стала символом эпохи благодаря песне Александра Галича: «„Эрика“ берет четыре копии, вот и всё! А этого достаточно…». Таким образом распространялись труды Солженицына, Пастернака, стихи Ахматовой и Мандельштама.