И жизнь в ладони

И жизнь в ладони поместилась, как
Я помещал тебя в холмы Иерусалима.
Ах, вот года бы закрутить в кулак
И отмотать их до инфинитива.

Где ты была совсем ни с кем не схожа,
Как ашкеназы в среднерусской полосе.
Где я тебя на самом первом слове
Всё понимал на детском языке.

Где лето оставалось только в Ейске,
А нас ни разу не пускали за моря.
Ты забирала себе всех переселенцев
Точно когда-то уличных котят.

Где солнце закрывалось в кашемире,
Как будто бы вот так смеясь над нами.
Где ты горела, как горят в Сибири,
И каченела за святой Архангельск.

Где тебя знали храмы и бараки,
И простыни цеплялись о заборы.
Где мужики тебя глотали, как собаки,
И портили смоленские узоры.

Где ловкий нож поймает беглеца
И возвратит землям Малороссеи.
Где сын когда-то всё же выстрелит в отца,
И матерь навсегда осиротеет.

Где я скитал подобно иноземцу
В надежде, что когда-то будешь ты.
И где от сердца и до сердца
Лежат гектары стылой целины.

И где на кроху бросится крапива,
Разбив весь ее южный тыл.
Где ты меня, конечно же, любила,
Где я тебя, конечно же, любил.

Где смерти нет,
Где мы совсем юны,
Глядим на это небо безотказно.
Где, если никогда не полюбить,
Больше не будет в нас ни Крыма, ни Кавказа.
___
из любви, Ви.