Баржа Т-36

В истории страны немало подвигов бессмертных,
Сегодня расскажу вам об одном из них.
Как четверо солдат, отважных духом беспримерным,
Сражались со стихией в волнах ледяных

На острове курильском Итурупе,
В далёком Буревестнике служил строительный отряд.
Задачи по разгрузке были этой группе,
Экипажи состояли из простых солдат

Декабрь. Баржи все на берегу,
Подняли на зимовку их на сушу.
Но поступил приказ — и сквозь пургу
Спустили баржу, тишину нарушив.



У бочки баржа ждёт прихода парохода,
Её названье короткое - «Т-36».
Менялась резко на глазах погода,
Пришла о шторме в рации им весть.

Стальной канат натянут, словно жила,
Стихия пробует железо на излом.
Зима свою ловушку приоткрыла,
Накрыв залив неистовством и льдом.

Продуктов было ровно на три дня,
Ведь вышли в море ненадолго.
Пришлось удар стихии на себя принять,
Хоть к шторму не были готовы толком.

Сорвало баржу со швартовых вмиг,
Десять часов — борьба со льдом и ветром.
Но двигатель заглох, и в тишине возник
Разрыв между землёй и каждым метром.

И потянул их океан в свои объятья,
Теперь бессильны были перед ним они.
Разбита рация, в борту дыра зияет,
Нет электричества, потухли все огни

В кромешной тьме их уносило в океан,
Солдаты за живучесть в темноте сражались.
Везде вода вокруг, куда ни глянь,
Бойцы до самого утра в борьбе держались

Шторм стих внезапно, стало всем им ясно:
От берега их ба;ржа далеко.
Глядели вдаль, но было всё напрасно,
Найти спасенье будет нелегко.

Асхат Зиганшин и Филипп Поплавский,
Иван Федотов и Крючковский Анатолий.
Сквозь шторм прошли чертовски адский,
Одни в бескрайнем океанском поле.

Наутро оглядели парни свою баржу,
В машинном отделении везде вода.
Запас еды немногочисленный для экипажа,
И всюду на железе глыбы льда

Пробоину заделав, начали черпать из трюма,
Дров нет и спички все напересчёт.
Солдаты лёд долбили молча и угрюмо,
С надеждой, что спасенье обязательно их ждёт

Сержант Зиганшин на себя взял руководство,
Делил паёк и экономил спички.
Черпали воду каждый день с упорством,
А в части их не ждали — там нашли табличку.

Сначала был организован поиск,
Сторожевой корабль их искал, не мог найти.
А позже выбросило к берегу с прибоем,
С надписью "Т-36" кусок доски!

Решили все, что шторм их погубил,
И баржа канула в пучину навсегда.
Но солдаты из последних сил
Боролись там, где льды и холода.

И поиски солдат тогда остановили,
Решили, всё — их шторм в пучину утянул.
Родных о горе страшном всех оповестили,
И мир для них в печали утонул.

На барже знать об этом парни не могли,
Надеясь на своё скорейшее спасенье.
Искали взором в горизонте корабли,
Уйти им не хотелось навсегда в забвенье!

Они не знали, что их дома помянули,
Что в списках мёртвых значатся они.
В морскую даль с надеждою взглянули,
Считая каждые мучительные дни.

Случайно найден был кусок газеты,
В нём о ракетных стрельбах сообщалось вдруг.
Они и были именно в квадрате этом,
Судов здесь никаких быть не могло вокруг

Ребята поняли, что их никто не ищет,
Поэтому еды необходимо дозы уменьшать.
Картофелина раз в два им стала пищей,
Что дальше впереди, им оставалось лишь гадать

Январский холод и отсутствие еды,
И ежедневное черпание воды из трюма.
В бескрайнем океане парни на барже одни,
Старались о плохом они совсем не думать

Была на барже книга "Мартин Идэн",
Её читали, отвлекаясь, вслух они.
Зиганшин урезал паёк всем дальновидно,
Текли их в океане Тихом нескончаемые дни

Февраль тянулся медленно и долго,
Еда вся съедена была уже давно.
Смотрели вдаль с надеждой и тревогой,
Ремни и сапоги варить для пищи было решено

Прожёвывая кожу, голод утоляли,
Усталость не давала на ноги вставать.
Но духом парни вовсе не упали,
Не позволяя страху побеждать.

Зиганшин строго в дисциплине всех держал,
Дурные мысли гнал он прочь от них.
И волю в кулаке своём сжимал,
Один за всех и каждый за своих.

С утра он сделал запись в бортовом журнале,
"Седьмое марта. Тысяча девятьсот шестидесятый год"
Всю кожу съели и до гармошки мы добрались,
Три спички наш остаток и итог"

И вдруг над баржей закружили самолёты,
Бойцы подумали, что это слуховой обман.
А позже подлетели и зависли вертолёты,
К ним подошёл авианосец, едва рассеялся туман

В разгар холодной и суровой той войны,
Американцы их в просторах увидали.
Хоть были из другой они страны,
Но руку помощи солдатам всё же дали.

На борт подняли, осмотрели раны,
Им дали пищу, окружили теплотой.
Забыты были споры, страны, планы,
Пред этой человеческой чертой.

Измученных солдат американцы накормили,
Одежду выдали и отвели всех в душ.
Их наши парни очень сильно удивили,
Как русский человек своей закалкой всемогущ

За сорок девять дней на барже в океане,
Их отнесло течением от берегов родных.
Но верили они, что обязательно настанет,
Счастливый час спасения и их найдут живых

Тем временем, в Союзе о парнях молчали,
В ответ на интервью американцев про спасение ребят.
И КГБ родителей квартиры обыскали,
Подозревали в дезертирстве в море найденных солдат

Сан-Франциско встретил их, как настоящих звёзд,
Телеграмма в дом родной летела через океан.
Путь домой был долог, труден и непрост,
Но развеялся над ними горестный туман.

Каждому по Ордену Звезды вручили,
Вся страна гордилась ими, каждый город ждал.
О геройстве их повсюду говорили,
Каждый школьник эти имена тогда узнал.

Но год прошёл, и небо распахнулось,
Где первый путь Гагарин в космос проложил.
Вся планета вмиг перевернулась,
И новый подвиг старый заслонил.

Сорок девять дней — как целая эпоха,
Имена в истории остались навсегда.
До последнего сражались, словно вздоха,
Их не смоет время и холодная вода.