Горделивая вьюги хозяйка, кружи

Горделивая вьюги хозяйка, кружи –
Зверя вой над кедровою чащей,
Не тебе ли в пещере костёр ворожит
Об удаче горняцкой, пропащей?

Не с тобою ли реки во тьме говорят,
Моют ноги агатовы лужи,
На каменьях седыми косицами спят –
Души продав, ревнивые стужи?

Сохранишь ли смиренный молчанья обет,
Нас не выдаст подкупленный ветер –
Чем оплачен плененья рассвета секрет
В индевелом зимы амулете?

Шаг не слышен породой подбитых сапог,
Мрак зевает, заброшены штольни –
В друзе кварца тебя сторожит огонёк,
Чьей свечи – так никто и не вспомнит.

Он танцует на нитях подземных ходов,
Дразнит эхо солёной капелью,
Миновать обещая дозоры снегов –
За твоей притаится постелью.

Не касайся губами мерцаний зеркал,
Отворятся затворников клети –
Кто в забое надеждой дышать перестал,
Выйдет ставить хрустальные сети.

Снова тёмные воды забвенье манят,
Расплетая теченьями косы –
Шепчут своды пещер, обречённых тая
Плачут в недрах застывшие росы.

Позабудутся распри морозных ветров,
Бродит месяц по флюгерам башен –
Станет грохот дробящих сердца молотков
Нам с тобою не так уж и страшен.

Гложет сумрак румянец стеклянных ланит,
Огоньки обращая в каменья –
Над утёсами скорбно надежда кружит
На любви от оков избавленье.

Не найдёшь ты обратной дороги в горе –
Стонет вьюга в прорехе на крыше,
Зверь покорный колеет в голодной норе,
К зорьке алой – никто и не вышел.

Нет упрёка в томлении белых озёр –
Нас простят робких верб отраженья,
Умолчал о цене, умирая, костёр
Васильков к облакам притяженья.

Лишь погаснут во тьме рудокопов глаза,
Нет утайки в жестоком обете –
Нас с тобой обручая, схоронит весна
В огранённом зимой самоцвете.