Мне страшно, я вновь тебе звоню

Мне страшно, я вновь тебе звоню
хоть остроты не бывало более по горлу чувственней, чем слышать голос твой от меня далекий, и от трепета, в обводке сдержанности такой бесчувственной.

И отпущенной мною рифмой искаженной не исправить мною не сказанное.
Да и не передать тебе сквозь тон, что нутро мое к тебе привязанное себя хоронило в вечер тот.

Мне бы больше сказать надо было, вероятно,
возможно боль свою рассказать более внятно, иль просто промолчать?
Не кричать же мне было о тоске гнетущей будни, и не голосом тревожным  заглушать треск бутылок с кухни, что во мне остались отголоском просьбы той.

Мне б возможно надо было рассказать как есть, в красках всех, пропитанных испугом и руганью привычной, но вовсе не обычной, ведь о тебе я по первости, впервые говорила с честностью, мне менее привычной, нежели то, что говорила ранее я о твоих повадках.

Мне страшно, я вновь тебе звоню, ведь в бессмысленных, но справедливых схватках я больше не стою на ногах крепчайше.
И не бывать ныне, тому, что было раньше.

Ни звонков, ни писем, ни ожидания слов редчайших, фраз ценных, но кратчайших.
Того, что запоминалось ярче, но забывалось быстрее, нежели долгий глас о важном, но таком в справедливости жесточайшем… твоем последнем слове.

Мне совет твой так противен был, как пыл мой ко всему запретному.
Клянусь, не мимолётному, не летнему, не легкомысленному и совершенно, по шкале истощения, балу не среднему, по всему концу изнурения, по всему концу жалкого рвения, мне жаль так, что лишилась воли я, приобретая отражение завершения в себе твоих силуэтов и твоей потерянности.

И в силу своей незрелости, я в миг оказалась по другую сторону сюжета, где своего я ослушалась главного завета, что гласил сталь характерную - не гнуть в сторону другого конца света.
Ожидая мягкого и нежного ответа, на то, что я так и не шептала.

Ведь совет: «без тебя теряться», но не жить!
… и с этим умирая оставаться, в себе героя убивать, прощаться, маясь по комнате, теперь уж тихой.

Мне страшно, я не звоню тебе, боюсь покой разрушить складный, такой правильный и хладный, что в голосе ложном уж давно укоренился.
В слиянии с надеждой, чтоб ты тоже вдруг без мысли лишней обратился.
С порывом тяжким, чтобы все же тоже дозвонился, ведь достаточно лишь того, чтобы промолчать, ведь так?
Чтобы никто с наглостью в тебе не рылся.

…да и я пишу не в просьбе, не в мольбе, чтобы ты ко мне явился.