Бражник

Историй множество на свете —
Пополним мир ещё одной
О незадачливом поэте,
Что, до беспамятства луной
Был увлечён, без многоточий,
На злобу дня и тёмной ночи,
Забыв о блеске юных звёзд,
Выстраивал прозрачный мост
К своей таинственной зазнобе,
Что в сумраке боготворил,
Возможно, даже не любил,
Но интерес питал особый.
И в свете собственных затей
Он видел облики людей.

II

Мог различить лицо Мадонны
Или седого старика.
Протягивая ввысь ладони,
Согнувши в виде черпака,
Вбирая лунный свет как влагу,
Плеснув всё это на бумагу,
Высокую в том видел честь,
И только поутру прочесть
Имел возможность писанину, —
Ведь бесконечно уставал,
Покоя мыслям не давал,
Передавая всю картину
Тем, кто не видел никогда,
Как льдом становится вода.

III

Смешливых дев косые взгляды
Не отпечатывали след
В душе не знающей услады —
И в этом обществе поэт
Не смел надолго оставаться.
И в вихре хлынувших оваций,
Что вызывал рельефный слог,
Как призрак, он исчезнуть мог.
И вновь, снедаемый смятением,
Поспешно он сбегал во двор,
Где ожидала до сих пор
Луна, пьяня своим свечением,
Опутав нитью золотой, —
Влекла куда-то за собой.

IV

И наш герой ступал поспешно,
Всё тот же проложив маршрут,
И в том походе безутешном
Он — рядовой придворный шут —
Стенал, гримасничал, кривлялся,
Просил прощения и клялся,
Что будет предан только ей,
Владычице судьбы своей.
А что ж Луна ? — Она молчала,
Ей до страдальца дела нет:
Ведь селенитовый свой свет
Она веками источала,
Немало погубив глупцов,
И живописцев, и певцов.

V

Лишая разум привилегий,
То содрогаясь, то крича,
Поэт сгорал в блаженной неге,
Ныряя в омут сгоряча.
Стеснив настойчивым укором,
Приятели твердили хором:
«Остепенись, ступай назад!
Твой путь — прямой дорогой в ад
Ведёт во тьме без промедлений
И прежней радости твоей
Не видим в суматохе дней.
Ты стал прозрачной лунной тенью.
Увы, не исцелит она,
А увлечёт тебя до дна».

VI

Но не внимал рифмач советам:
Луна по-прежнему влекла.
Неразличив огня от света,
Утратил тонкие крыла.
Подобно бражнику ночному,
Что стрекача терзает дрёму,
Не дав сомкнуть усталых век
И гибнет на виду у всех,
Сгорая в пламени фатальном,
Что дарит сумраку свеча,
Ложась под остриё меча
В последнем танце усыпальном,
Он слепо устремлялся вдаль.
Такой была его печаль.

VII

Сбегали на листы чернила
Из мерклых глаз и вскрытых вен.
В строках сочилась мысли сила,
Всё остальное — прах и тлен.
Совокупляясь с лунным светом,
Являлись лирику ответы
На то, что много лет искал,
Скрывая за губой оскал.
В ночное небо беспрестанно,
По-волчьи дико, как умел,
Он, зачарованно, глядел,
Стихи глаголуя спонтанно,
Рождая в муках чистый слог…
Каков же был сему итог?

VIII

Казалось бесконечно мало
Надменный образ лицезреть
И показные мадригалы —
Лишь зыбко собранная плеть.
Претерпевать не в силах боле
Своей ничтожно малой роли,
Отчаянный, свершая шаг,
Ступая в беспросветный мрак,
Ума лишённый от бессилья,
С плечей смахнув излишний лоск,
Соединив перо и воск,
Поэт придумывает крылья
И, выйдя на высокий склон,
Себя вручает ветру он.

IX

Поднялся в буйственном потоке
И думал, что уже вот-вот
К своей мечте, золотощёкой,
Устами влажными прильнёт.
Но так же, как в античной драме,
С небес был сброшен в наказанье,
Испытывая солнца жар,
Наивный юноша Икар,
Не дотянувшись до зенита,
Безумец камнем рухнул вниз.
Увенчан крахом был каприз,
Фатален был финал пиита,
И, о земь кости размозжив,
Лишь чудом он остался жив.

X

И что-то в нём перевернулось.
Луна утратила окрас.
Жизнь в русло прежнее вернулась
И оказалась без прикрас.
Всё стало в чёрно-белом цвете,
Возникли вдруг жена и дети.
Стихов он больше не писал —
Быт поглотил былой запал.
Он стал таким, как все, обычным,
Песчинкой средь пустынных дюн.
Вериги сброшены. Костюм
Для соблюдения приличий
На нём классический одет.
Жив человек, но мёртв поэт.

Эпилог

I

Окончен бал. Сорвите маски.
Зачем бессовестно скрывать?
В палитре дней не хватит краски
Всю серость сцен замалевать.
Напрасно не тревожьте пламя:
Куда бы вы ни шли, перед вами
Всегда окажется стена,
Где выбор есть — всему цена.
Две позолоченные чаши
Висят недвижно на цепях.
Сбит балансир, и только страх
Становится мерилом вашим.
И нет возможностей иных —
Остался лишь последний штрих.

II

Какая здесь альтернатива,
И что же выберет поэт —
Монет златые переливы
Или Луны зазывный свет
И скрип классической пластинки?
В традиционном поединке
Сошлись: материя и дух.
Невежды хором скажут вслух:
«Конечно же, бери монету!
Горчит порой Эвтерпы хлеб,
Живых не утолит потреб.
Стезя заманчивая эта.
Неужто ради сотни ртов
Ты сам голодным быть готов?»

III

Отвечу: так не страшен голод,
Куда весомей пустота
И сердца тлеющего холод.
Судьба поэта не проста.
Избрав тернистую путину,
Ныряя в зыбкую пучину,
Со дна он перлы достаёт —
Пусть потешается народ.
Но кто, скажите, вступит в споры
С последним танцем мотылька?
И чья поднимется рука
Сорвать с лица глухие шоры?
Таков у бражника исход —
Окончить в пламени полёт.

05.02.2026г