Голос Ахматовой

То ли голос, то ли древний плач
Матери, обиженной судьбою
И страдающей от неудач,
Пролетел, как эхо, над страною.

Крик души, в котором боль и страх
За страну, за сына и за близких.
И тоска в отчаянных глазах.
Многие попали в зону риска.

Звон ключей тюремных, звук шагов,
И надежды робкие на счастье.
Тяжело на сердце. Мир суров.
Столько близких гибнет в одночасье!

Даже вести не озвучить вслух,
Чтоб одно нечаяное слово
Гибелью не обернулось вдруг.
Смерть забрать в любой момент готова.


Приятный, грудной голос Анны Ахматовой со временем стал рокочущим и глуховатым. Как раскаты грома, которые то ли приближаются, то ли удаляются, он производил неизгладимое впечатление на слушателей.

Писатель Борис Зайцев, покинувший Россию в 1922 году, вспоминал: «Я-то видел Ахматову “царскосельской веселой грешницей” и “насмешницей”… Можно ль было предположить тогда… что хрупкая эта и тоненькая женщина издаст такой вопль – женский, материнский, вопль не только о себе, но обо всех страждущих – женах, матерях, невестах, вообще обо всех распинаемых?

Откуда взялась мужская сила стиха, простота его, гром слов будто обычных, но гудящих колокольным похоронным звоном, разящих человеческое сердце и вызывающих восхищение художническое? Воистину “томов премногих тяжелей”. Написано двадцать лет назад. Останется навсегда безмолвный приговор зверству».