Февраль

Задумчивый и отстраненый молодой человек.
Миловидное лицо, на котором застыла усталость, накопленная за годы труда, растущая в геометрической прогрессии. Тяжёлые мешки под глазами цвета горячего шоколада. Каштановые непослушные волосы. И круглые очки.  Ему едва исполнилось двадцать три.
С раннего возраста Февраль казался намного умнее своих сверстников. Из-за парты он вышел экстерном, а уже через два года высшее образование осталось позади. Затем магистратура. И манящая своей близостью аспирантура.
Бессонные ночи. Литры горького кофе. Открытое окно. Книги. Чертежи. Расчёты. А вместе с ними - тщеславие в сердце. Ведь никого умнее Февраля нет. Так и началось его одиночество.
Природа наделила его не только чертовски острым умом, но и хитростью, смешанной с убийственным обаянием. Кроме того, Февраль был крайне изворотлив, расчётлив и упрям. Но при этом замкнут, неряшлив и неаккуратен. Он был оторван от общества, заключён в оковы своего  ума.
Поэтому окружающие часто становились лишь инструментами в его руках, а цели достигались вопреки, чего бы это не стоило.
Молодой человек, подававший невиданные надежды, в конечном итоге потерял рассудок, отгородился от мира и загорелся идеей вечного существования. Но просчитался. Нельзя обмануть суть бытия. Нельзя взять и переписать код метафизического существа. Февраль потерпел поражение ещё тогда, когда возомнил себя тем, кто в силах изменить то, что неподвластно ни одному живому созданию. Его тщеславие и навязчивая идея в сумме дали отрицательное слагаемое, которое запустило неотвратимый процесс безумия.
Раз за разом он пытался исправить ошибки прошлого, иногда задерживаясь всего на один день. А в запасе лишь двадцать восемь дней, чтобы продвинуться  на годы вперёд. В итоге он смог отвоевать заветные високосные сутки.
В его душе никогда не было ни грамма лирики. Близость, доверие, искренность - всё это никогда не интересовало его. Впрочем, как и мужчины, и  женщины. А также любое проявление любви. От заботы и сладких речей Февраля и вовсе выворачивало.
Временами он всё же выходил в пустое белое поле к старому клёну. Там его всегда с радостью встречали лисицы, давно поселившиеся там. Их тепла Февралю вполне хватало. Может, это любовь? Нет. На неё это совсем не похоже. Лишь замещение и иллюзия чувств, питающие душу в минуты отчаянной пустоты. А ведь было и другое время, которое осталось в памяти старого клёна, повидавшего на своём веку многое.
Февраль был знаком с Ветром. Их связывала странная дружба: они терпеть не могли друг друга, но всё равно собирались тёмными вечерами за партией в вист.