Тайна распятого на балконе

Четыре часа утра. Тёмная зима. Я проснулся от воющего скрежета дверной ручки. Шума не было. На балконе висела постиранная одежда, силуэтом напоминавшая кубическое распятое тело.

Я подошёл к двери: ручка перестала дёргаться; кожей чувствую глухой топот тяжёлых ног, уходящих куда-то в тёмную мглу; в глазке лишь мигающая лампа подъезда. После колебаний я решаюсь открыть дверь. Никакого шума и голоса нет, только глухой звук топающих по лестнице вверх странных ног. Я решаюсь подняться за Ним. Дверь остаётся открытой: снаружи она кажется каким-то порталом в потустороннее, освещенным тусклым светом подъездной лампы для наркоманов и алкоголиков.

Я поднимаюсь по лестнице; сердцем чувствую, что Он обернулся: звук шагов напряжённо исчезает. Слышу, как Он тяжело, но спокойно дышит. Приехал лифт. Я понимаю, что если сейчас выйду из-за угла, — начнётся драка, в которой я буду убит: острый нож войдёт в живот, я почувствую жидкий холод и онемение. Я решаюсь: выхожу, но двери лифта закрываются. Я так и не увидел Его — Он уехал.

Возвращаюсь на свой этаж. Дверь до сих пор была открыта; подъездная лампа, лениво моргая, напряжённо смотрела на меня: я понял — она что-то видела. Вбегаю в квартиру: тихо. Никого. Я ложусь на кровать и пытаюсь уснуть, тревожно вслушиваясь в дверь. Медленный, глухой стук шагов кирпичами обрушился на мою голову. Я провалился в тяжёлый сон.

***

Утром я проснулся с мутной головой. Распятая одежда на балконе уже не дышала жизнью. Дверь была упрямо закрыта: это меня успокоило. Я вышел в подъезд: лампа была мертвой: её глаза, лишённые света, глухо и вечно смотрели в мытый пол подъезда. Я закрыл дверь, повернул ключ и несколько раз убедился в том, что она закрыта. Я пошёл к лифту, и перед тем, как завернуть за угол, посмотрел на дверь: мне стало тоскливо и грустно за не;, будто я вижу её в последний раз: она грустно стояла: закрытая, немая, одинокая. Я ушёл. В подъезде послышался глухой стук шагов.

***

Весь день мне было тревожно: я чувствовал, что небо следит за мной: каждый раз, когда оно начинало дышать мне в затылок, я оборачивался. Но ничего не было. Ночью, в одиннадцать сорок пять, я возвращался домой. Я увидел выпивающих соседей у подъезда и поздоровался с ними. Они, избегая прямого столкновения взгядов, сочувственно поздоровались и один за другим уходили во двор, как бы исчезая в большой мир.

Я зашёл в подъезд и вызвал лифт. Пустая тишина раздирала стены подъезда. В лифте кнопка моего этажа не светилась: двери резко закрылись и лифт, набирая большую скорость, начал с гулом подниматься вверх; я стал напряжённо тыкать на всё кнопки, лишь бы его остановить. Лифт дрогнул, накренился набок и открыл двери на моём шестом этаже: я выпрыгнул в чёрный, сырой и угрюмый подъезд. Тишина.

Я понимаю, что за углом меня ждёт открытая дверь: разинутая, как пасть убитого дракона. Из тусклого подъездного окошка за мной наблюдает тревожное небо. Я делаю шаг. Лампа разбита: её стеклянная плоть лежит, как горе потери ребёнка. Дверь распахнута и сломана: в квартире всё перевёрнуто вверх дном и пахнет пустотой. Я понимаю, что меня не ограбили, но что-то произошло.