Эвкалипт

Тогда высота еще воспринималась именно как высота.
Это в другой раз, когда я поработал на высоте несколько дней и привык к ней, мне стало казаться, что я совсем и не на седьмом этаже. Я мог спокойно стоять на краю стены, складываемой собственными руками из кирпича, и разглядывать совсем маленьких моих товарищей, копошащихся у самых ног с лопатами, окорятами, мастерками и прочим строительным инвентарем. Казалось, я, словно Гулливер, могу наклониться и взять их пальцами. Потому совсем не было страшно, голова не кружилась, в животе было совершенно спокойно. А однажды я получил даже выговор за то, что уснул на какой-то трубе под самым потолком строящегося цеха будущего КШТ, устав штукатурить стену.
А теперь в животе образовался холодок, и трудно было дышать, будто я не то что на каком-нибудь эвкалипте, а вообще на Эвересте. Но это был тоже седьмой этаж – крыша здания химического цеха.
До этого, выше второго этажа я не забирался. Даже маленькие пацаны бесшабашно лезли до самой крыши нашего четырехэтажного дома, у меня же деревенели руки, и я никак не мог оторвать их от перекладин лестницы уже на втором. Страшно было на всяких балконах, начиная с третьего этажа. Всегда казалось, что они вот-вот обломятся.
Теперь же я стоял на бетонном двадцатисантиметровом ограждении плоской крыши на высоте двадцати метров, победив доселе непреодолимый страх высоты. Однако этой победы мне показалось мало, и я решил пройтись по этому ограждению. Сначала я наметил дойти до пристройки в самом углу крыши, и успешно осуществил эту затею. Вот я уже держусь за эту стену, готовый спрыгнуть обратно на крышу. Но вдруг, опьянение победой над самим собой толкает меня на следующий, совершенно безрассудный «подвиг».
Распластавшись вдоль стены, я делаю пару шагов по бетонному ограждению дальше и оказываюсь уже фактически на карнизе. Теперь спрыгнуть некуда. Более того, двигаться назад оказывается тоже очень сложно, а если идти до угла, то это еще целых метров пять. И все же я решаю идти вперед, это все же легче, чем пятиться назад. Однако еще через пару шагов приходит ужасная мысль – а если за поворотом больше нет карниза и там просто стена? Как я буду разворачиваться на такой высоте и на такой узкой дорожке?
Нет! Карниз есть – обнаруживаю я, дойдя до угла. Только следующая стена длиннее метра на три. А главное – поворот, угол. Ой, вряд ли кто представляет себе каково это – стоять на самом углу, не ощущая никакой опоры, в каком-то оторванном от стены положении. А держаться совершено не за что! В довершение, я вижу среди студентов ее, и мне хочется крикнуть, чтобы она увидела меня на этой высоте. Только я тут же соображаю, что этот крик, скорее всего, будет предпоследним, оттого что я просто не удержу равновесия. И я молча перебираюсь на длинную сторону стены, после чего уже почти играючи добегаю до ее края и спрыгиваю на крышу.

- Я сегодня во-он там был,  - показываю я ей снизу на тот самый карниз и угол здания.
- Да врешь ты, - смеется Она.

- А ты помнишь, как мы на заводе работали? – спросил я ее лет через десять.
- Ну.
- Так я был там.
На этот раз Она поверила.