Болеет книга

Болеет книга. В лихорадке слов,
Чернила — бледные, как пот на лбу.
Её страницы — бред из прошлых снов,
Но новый стих — лекарство. Пропишу!

Лекарства нет! Не бинт, и не компресс,
А ритм и рифма — страстны, как упадок.
Стихом лечу, снимая тяжкий стресс,
Чтоб воскресить её былой порядок.

Пусть строчка — как болезненный укол,
Вводящий жизнь в угасшего сюжет.
Больная книга… Шприц и дырокол —
Стихотворенье ей дарует свет!

Я рву обложку. Скрип — как стон из жил,
Добраться до гниющих глав скорей.
Сюжетная дыра — вот где застыл
Её недуг, её болезнь — злодей.

Метафоры — мертвы, как тяжкий груз,
Слова опухли и гноится смысл.
Я вырежу без жалости, без уз —
Мой скальпель — рифма, острый, как каприз!

Вот здесь, где «Солнце» стало просто «Шаром»,
А «Ветер» где «Движенье» не спешит,
Я вижу пустота, горит пожаром,
Где смысл угас и шепот не дымит.

Мне нужен донор! Свежий, яркий образ,
Чтоб кровь пустить по венам старых фраз.
Пусть «Солнце» станет «Золотым оброком»,
А «Ветер» — «Шёпотом забытых рас»!

Сшиваю! Строку к строчке, жилы, нервы,
Мой шов — не нить, а рифма, что поёт.
Пусть «Боль» с «Любовью» встретятся впервые,
И «Смерть» с «Рожденьем» новый смысл найдёт.

Не просто склеить, а создать иное,
Где каждый шов — как резкий поворот.
Где старый бред уступит место новому,
И книга дышит, книга вновь живёт!

Она дрожит. Страницы шелестят —
Не бред, а шёпот, полный новых сил.
И главы, те что спали — говорят:
Стихотворение — спаситель был!

Не просто вылечил, а снова создал,
Вдохнул в неё безумный, новый пульс.
И книга, что больна была, восстала,
Мой стих — её бессмертный, новый курс!

Но что же это? В новом пульсе —
Чужой мотив, не мой, остывший зов.
Те «Шёпоты забытых рас» — как угли,
Что тлеют в глубине чужих миров.

Она глядит на мир сторонним взглядом,
Не тем, что я вложил, спасая суть.
Её слова — как эхо, что не рядом,
И книга шепчет: «Ты убил мой путь!»

«Ты думал, ты спаситель? Ты — палач!
Ты вырвал корни, что давали слух.
Ты влил мне кровь чужую, словно врач,
Что лечит тело, убивая дух.

Мой бред был мой! Моя болезнь — мой дар,
Мой крик, мой смех, мой собственный язык!
Ты, демиург, устроил мне пожар,
И в пепле старом — новый, чуждый лик.

Ты думал, рифма — это исцеленье?
Ты думал, ритм — спасение от тьмы?
Ты лишь сменил моё самозабвенье
На одержимость — чуждые умы.

Ты дал мне пульс, но пульс — не мой, чужой!
Ты дал мне голос и теперь пою не я.
Ты вырвал душу, сделав плоть живой,
Душа моя лишь — эхо бытия!»

Я слышу крик. Не стон, не бред больной,
А обвиненье бьёт, как грозный глас.
Мои спасенья — акт насилья злой?
Моя любовь — лишь жажда власти, страсть?

Я думал, я дарую жизнь и свет,
Но лишь убил её, чтоб дать другую.
И в этом новом, яркий, дивный цвет
Я вижу тень — мою, но не родную.

Спасение — всегда сродни убийству!
Я понял это, глядя в очи ей.
И в этом бунте — новое единство,
Где я не бог, не врач — убийца, змей!..

Что жалит сам себя, познав ошибку.
И книга смотрит. Взгляд её не мил.
И в этом взгляде — горькая улыбка:
«Ты, вылечив, меня же и убил!..»


*** © Бойков Ю.Б. (04.02.2026) ***