Уличный танцор

Меж застывающих домов,
Где тень ложится резко, плоско
Студент в шапчонке из полосок
Стоит, не проронив и слов.

Он робок, он почти в тени,
Следит за танцем осторожно,
Но в теле то, что невозможно
Сдержать в холодный зимний день.

Чуть вздрогнул локоть, пал засов,
И он в кольцо вступает плавно.
О, как в нём сделалось заглавно
Движенье африканских снов!

На нём, как вызов серым будням,
В полосках ярких колпачок,
И ритм, подвластный лишь беспутным,
В асфальт вбивает каблучок.

Толпа в восторге онемела,
Глядя на сей святой порыв,
Как гибкое, живое тело
Взрезает городской нарыв.

И я стою в восторге грешном,
Пред этой пляской у колонн,
В порыве чистом и безбрежном,
С душой, летящей в унисон.

Толпа в безумстве и восторге,
Свой хмель д'урит,веселье множит,
И чей-то взгляд, морозно-строгий,
Смягчился в заднем вдруг ряду...

2

Пружинит тело, бьёт битбокс,
Он крутит дерзкое сальто.
Забыт прохожими вопрос,
И сброшено долой пальто.

Восторг летит под небеса,
Смеётся Питер в такт прыжкам.
Горят азартом все глаза,
О, этот танец - божий дар!
В нем - темнокожая отвага,
И на Дворцовой снега влага
Вдруг превращается в пожар.

Он бьёт ладонью о гранит,
Нас вовлекая в круг летящий,
И Питер - древний, настоящий
С ним в этом ритме говорит.

Толпа в беспамятстве глядит,
Забыв про скуку и приличья,
И вне земного разграничья
Движение боготворит.

И мнится мне: в кругу зевак,
В своей крылатке запыленной,
Застыл поэт, заворожённый,
Сбивая такт, впадая в шаг.

В его крови, как в той, иной,
Горит и солнце опалённой,
От Ганнибала сохранённой...
И нет преграды ледяной.

Они равны. Одной судьбой
Их общий ритм теперь отмечен.
И Петербург- велик и вечен-
Кивает им своей главой.