Белый лист

Он лежит, как снег на середине зноя,
как простыня, накрывшая тюфяк.
Он как пространство, чистое без боя
меж чернотою букв и пустотой бумаг.

Он есть молчание до первой точки.
Он – как чистейший вид невыраженных грёз.
В нём потенциал утрат или отсрочка
созвездий эха, что ещё не донеслось.

Он плоскость, где возможен поворот
судьбы, сюжета, мысли широта.
Он сохранит тот холод, что берёт
в полёт немая птица, вылетая из гнезда.

И кто дерзнул нарушить эту белизну,
тянув к перу нетерпеливую ладонь?
Здесь каждая черта как будто бы в плену,
и каждая строка назначит свою боль.

Белеет лист — бикфордов шнур покоя
в преддверии слова, точки иль тире.
Здесь территория «от» и «до» героя,
до «памяти», до «всё погрязло в мишуре».

А на него ложится знак – и в тот же миг
он вдруг становится не тем, чем был:
лишь прахом воплощений и интриг,
тем, что в ящике стола история забыла.

И вот, теряя белизну, теряет тишь,
стал вещью, что попала в переплёт.
Его изнанка всё же помнит и хранит
покой, что ветер времени не унесёт.