Ковер

«Ковер»

Это должно было быть просто, но казалось чем то неловким    - первый видеозвонок. Рома, сжав в потной ладони телефон, нервно нажимал на кнопки  экрана,  в этот момент он ненавидел свою неуверенность, и особенно тот факт, что в свои двадцать пять он все еще жил с родителями. Единственное приличное место для фона — его бывшая детская, ныне кабинет-кладовка. И над его кроватью, как неизменный страж детства, висел тот самый ковер. Огромный, пушистый, с витиеватым красно-синим орнаментом и потускневшими от времени золотыми нитями. Он помнил, как в детстве разглядывал эти завитки, представляя, что это дремучие леса и горные тропы.

На экране появилась Лиза. У нее были живые, смеющиеся глаза и такая же напряженная улыбка.
—Привет, —  сказал Рома.
—Привет! — она помахала рукой. — У меня тут тоже... бабушка уехала, я присматриваю за квартирой. Прости за антураж.

Она развернула камеру, и Рома ахнул. За ее спиной висел почти такой же ковер. Тот же оттенок бордового, те же синие геометрические цветы, обрамленные золотом. Он будто бы был братом-близнецом того, что висел у него.
—У нас... одинаковые ковры, — пробормотал он.
—Правда? Давай посмотрим поближе!

Неловкость куда-то испарилась. Они с воодушевлением начали сравнивать узоры, искать отличия. Лиза рассказывала, что ковер привезла ее бабушка из какой-то экспедиции по Средней Азии много лет назад. Рома, в свою очередь, поведал, как в детстве прятался под этим ковром, представляя себя в шатре султана.

— А вот эта спираль в центре твоего, — вдруг сказала Лиза, прищурившись. — У меня она закручена в другую сторону. Как будто... зеркальное отражение.

Рома подошел к своему ковру, водя камерой по узору. Лиза сделала то же самое.
—Положи телефон на кровать, чтобы было видно весь ковер, — предложил он.
—Давай.

Они синхронно прислонили свои телефоны к чему-то на комодах, отступили назад, оказавшись в центре кадра каждый перед своим полотном. И в этот момент золотые нити на обоих коврах вспыхнули мягким, теплым светом. Воздух в комнате Рома затрепетал, запахло пылью, сухой полынью и чем-то неуловимо далеким. Узор перед ним поплыл, закружился.

— Рома? Что происходит? — услышал он голос Лизы, но не из телефона, а будто со всех сторон.

Он шагнул вперед, протянул руку к ковру. Его пальцы не уперлись в ворс, а утонули в нем, как в теплой воде. Он отшатнулся, оглянулся на экран телефона. На нем Лиза, с широко раскрытыми глазами, делала то же самое — тянулась рукой к своему ковру.

— Иди ко мне, — вдруг сказала она, глядя прямо в камеру, в его глаза.

И Рома шагнул. Шагнул не к двери, а прямо в плывущий, мерцающий узор своего ковра. Ощущение было как будто он провалился сквозь теплую, бархатную стену. На миг его окружил вихрь красок и звуков — шепот ветра, звон колокольчиков, далекий смех. И он очутился в небольшой, уютной комнате, пропахшей пирогами и ладаном. Перед ним, с рукой, все еще протянутой к ковру, стояла Лиза.

Они смотрели друг на друга, не веря. За спиной у Лизы висел ее ковер, его золотые нити еще слабо светились.
—Это... телепорт? — выдохнула она.
—Похоже, что наш собственный, — ответил Рома, оглядываясь. — И, кажется, мы поняли, как им пользоваться. Нужно быть у каждого у своего ковра одновременно.

Оказалось, что это был только старт. Ковры были не просто дверью между двумя квартирами. Они были порталом, привязанным не к месту, а к моменту и воображению. Стоило им обоим встать перед своими коврами, представить одно и то же место — и золотые нити начинали мерцать, открывая путь.

Они больше не были просто парнем и девушкой с сайта знакомств, стесняющимися своих съемных квартир. Они стали экипажем «Ковра-самолета 2.0».

Они пили утренний кофе на рассвете в пустыне Сахара, сидя на песке, а их ковры, расстеленные рядом, грели их в прохладе. Они встречали закат на Великой Китайской стене, спрятавшись в древней башне, и слушали, как ветер играет на камнях, словно на флейте. Однажды, взявшись за руки и одновременно шагнув к полотнам, они очутились не в пространстве, а во времени — в том же самом сквере у ее бабушкиного дома, но залитом мягким солнечным светом другого лета, в 1978 году. Они видели, как молодая женщина с длинной косой  выносила на балкон тот самый ковер и чистила его.

Их реальная жизнь обрела фантастическую перспективу. Работа, быт, небольшие ссоры — все это отходило на второй план, стоило им договориться: «В восемь, в  субботу,  у ковра. Сегодня хотим увидеть северное сияние». И они видели. И не просто видели — они лежали держась за руки на своем огромном, теплом, парящем над снежным полем ковре, вплетаясь в зеленые и фиолетовые лучи сияния.

Однажды вечером, уже вернувшись из «путешествия» с вершины горы в Шотландии, они сидели на полу в комнате Лизы, прислонившись спиной к бабушкиному дивану.
—Ты думаешь, они специально такие? — спросила Лиза, глядя на ковер, который теперь был для них не старомодной вещью, а самым ценным сокровищем.
—Кто?
—Мастера, что их ткали. Может, они вплетали в узоры не просто красоту, а... возможность. Для тех, кто сможет увидеть не просто ковер, а отражение другого.
—А может, это мы сами ее вплели, — сказал Рома, обнимая ее. — Когда одновременно захотели выйти за рамки экрана. За рамки всего.

Их ковры-самолеты оказались не транспортным средством. Они были первым общим секретом, первой совместной тайной, первым безумным приключением. И самым надежным телепортом, который можно было применить, куда бы жизнь их ни забросила. Главное — чтобы они были готовы шагнуть навстречу друг другу, даже если находятся они на разных уголках Земли.