Про жизнь Ивана VI

Век восемнадцатый. Дворцовый полумрак.
Рождён младенец, чей недолог будет век.
Над колыбелью реет императорский стяг,
Но в нём не видят власти, только человек.
Иван Антонович. Ещё не знает он,
Что назван будет Грозного наследней крови,
Что Бироном воздвигнут на российский трон,
Игрушкой став в придворной, злой юдоли.
Ребёнок-царь. Пелёнки, скипетр, трон.
Регентши спорят, делят власть и земли.
А он агукает, не слыша звон
Интриг, что зреют, гибели не внемля.
Но вспыхнул бунт. Гвардейские штыки
Ворвались в спальню, где царила тишь.
Рукою властной дочери Петра с руки
Сорвали власть. «Проснись, проснись, малыш!»
И вот уже не царь, а узник без вины,
Забытый всеми, номерной, безликий.
Из крепости в другие крепости страны
Его везут, скрывая детский лик и крики.
Он рос в неволе, в камере сырой,
Не зная солнца, материнской ласки.
Лишь стража хмурая стояла пред тобой,
И жизнь казалась выцветшей раскраской.
Он помнил смутно блеск и позолоту,
Но разум гас от одиноких дней.
Ему твердили: «Позабудь свою заботу,
Ты – не Иван, ты – тень среди теней».
А где-то там, в столице, блеск и балы,
И новая царица на престоле.
А он в Шлиссельбурге, где стонут казематы,
Томится, словно зверь, в постылой доле.
И вот финал. Безумный офицер,
Мирович, поднял свой напрасный бунт.
Хотел спасти, но вынес приговор,
Что стражей был исполнен в пять секунд.
Убит во сне. Ни власти, ни венца.
Закончился короткий, страшный путь.
Младенец-император без лица,
Кому судьба не разрешила и вздохнуть.
И воды Ладоги приняли тело тайно,
Чтоб стёрлась память, не осталось и следа.
Лишь в книгах изредка, строкой печальной,
Мелькнёт его несчастная звезда.