Сирень и крыжовник

Я помню, как жизнь продали за три серебра,
Как кости ломали в узор: «Ты — не сила, сестра».
Мне не дарили знаний — их в душу вбивали, как гвозди,
Пока я училась молчать и дробить свои хрупкие кости.
Пока я училась молчать и дробить свои хрупкие кости.
Каждый шрам — мой учебник, а слёзы — густые чернила,
Так из испуганной тени восстала железная сила.
Сжигая уродство, я в сталь превращала боль,
Чтоб в этой игре занять главную роль

Я трон не просила — я ртутью его отлила,
Из криков и боли, что в сердце своём сберегла.
Мосты догорают. Я в бездну шагнула сама,
Где свет задыхался и правила вечная тьма.

Сирень и крыжовник — мой выжженный след,
Я кровью своей рисовала рассвет!
Я — сталь в позвоночнике, яд в именах,
Я — воля, застывшая в ваших глазах.
Пусть плоть станет прахом в жестоком огне,
Я — крепость для тех, кто прижался ко мне.

Я помню их смех, когда я задыхалась в пыли,
И ужас в их душах, когда мои боги пришли.
Корону не дали — я вырвала этот венец,
Я — буря, что рушит холодный дворец.
Прошлое — хворост, брошенный в адский огонь,
Я сожгла его в пепел, сжимая ладонь.
Месть — костыли для того, кто душою ослеп,
Моя воля — клинок, что пронзает ваш склеп.

Я лечила того, кого было не жаль,
В моих жилах скрыта холодная сталь.
Мир выбрал корысть, я выбрала — просто «живи»,
Вне страха, вне веры, вне слабой и лживой любви.

Сирень и крыжовник — мой выжженный след,
Я кровью своей рисовала рассвет!
Я — сталь в позвоночнике, яд в именах,
Я — воля, застывшая в ваших глазах.
Пусть тело истлеет, став горькой золой,
Я стану защитой, последней бронёй.

Мир замер, когда я сказала: «Довольно».
Лишь запах сирени... Теперь мне не больно.