Божественная Комедия Данте Рай Песнь 8

Мир древний верил в сказки и обман,
Что страсть любви, безумная, слепая,
К нам льется через звёздный океан,
Сердца людей надеждой опьяняя.
Киприде жертвы приносили встарь,
Под звуки лир, в языческом угаре,
И чтил её властитель и дикарь,
Забыв о высшем, истинном, о даре.
Диону славил тот заблудший век,
И Купидона стрелы роковые,
Что поражали грудь, и человек
Слагал о них легенды вековые.
Звезда Венеры, свет даря во тьме,
То вслед за солнцем, то пред ним сияла,
Но истина открылась ныне мне,
Когда душа в чертог небес попала.
Я не заметил, как взлетел туда,
Но лик Мадонны стал ещё прекрасней,
И понял я: исчезла навсегда
Тень лжеучений, свет стал полновластней.
Как искры в пламени, как в хоре глас,
Различный свет кружился в хороводе,
То медленней, то ускоряя пляс,
В божественной, сияющей свободе.
Быстрей ветров, незримых и земных,
Что с туч холодных яростно срывались,
Летел поток огней, для нас святых,
Что в вышине кругами извивались.
От Серафимов начался их путь,
Но здесь они свой бег затормозили,
Чтоб мы могли на чудо то взглянуть,
Которое небесные явили.
И хор запел, и грянуло: «Осанна!»,
Пронзая душу сладостью своей,
Тот звук остался в памяти желанно,
Прекрасней всех земных и скудных дней.
Один из них, как искра, к нам ниспал,
Вещая громко: «Мы пришли с любовью!
Чтоб ты душой блаженство испытал,
Мы здесь предстали к твоему становью».
Мы жаждой общей спаяны в кольцо,
С князьями сфер, хранящими законы,
Мы зрим Творца предвечное лицо,
И держим строй у божеской короны.
О нас писал ты в строках прежних лет:
«Чей разум правит небом в третьей сфере»,
Мы для тебя прервали свой обет,
Чтоб утвердить тебя в надежде,  вере.
А я на Беатриче бросил взгляд,
Ища в очах поддержки и совета,
Она сияла, как эдемский сад,
И я вернулся к созерцанью света.
«Кто ты, о диво?» — вырвался вопрос,
Дрожал мой глас от трепета и силы,
К тому, кто весть благую мне принес,
Спустясь с высот на край земной могилы.
Сиял он светом, радостью объят,
И становился ярче с каждым словом.
Так говорит душа, чей чистый взгляд
Наполнен смыслом, вечным и суровым:
«Я в мире жил ничтожно малый срок,
Но будь я там подольше, друг сердечный,
Я б отвратил немало злых тревог,
Что мир терзают в суете извечной.
Я скрыт в лучах, я в пламени исчез,
Как червь в шелку, что сам себе напрял.
Я житель горных, сказочных небес,
Где свет любви меня всего объял.
Твоя любовь была ко мне чиста,
И если б я остался средь живых,
Моя бы щедрость, словно красота,
Плоды дала, а не листов пустых.
Прованс, что омывается волной,
Где Рона с Соргом воды единит,
Уж признавал меня, как голос свой,
И трон мой был там прочен, как гранит.
И юг Италии, где Бари град,
Где Тронто с Верде падают в моря,
Где виноградники цветут стократ,
Встречал бы мной восход царя.
Венгерский край, Дунай где вдаль бежит,
Оставив земли немцев позади,
Уж знал, что мне корона надлежит,
И сердце билось трепетно в груди.
Тринакрия, где Этна дым пускает,
Не от гиганта — от подземных сил,
Моих детей на троне ожидает,
Но ранний рок меня, увы, скосил».
В веках гремит суровый глас судьбы,
Где Карл с Рудольфом род ведут старинный.
Но слышен гул отчаянной борьбы,
И гнев народа, праведный и длинный.
Когда б тиран не мучил свой народ,
Не звал беду на голову державы,
То не восстал бы мстительный оплот,
В Палермо не искали б страшной славы.
Крик «Смерть тиранам!» небо расколол,
Как гром среди безоблачной лазури.
О, если б брат грядущее прочел,
Он избежал бы этой дикой бури
Зачем же он, алкая лишь монет,
Сдружился с каталонской жадной голью?
Теперь ему спасенья больше нет,
Корабль надежды переполнен болью.
Был щедрым предок, этот — скуп и зол,
Груз золота топил его армады.
И тот, кто править мудро не пришёл,
Лишился вмиг божественной награды.
Но ты, Монарх, мне радость подарил,
Открыв секрет начала и конца.
Ты истину в словах своих раскрыл,
Что видит Бог и зрят наши сердца.
Один вопрос тревожит лишь меня,
Как корень сладкий, полный благодати,
Рождает плод, что горечью пьяня,
Несет печать порока и проклятья?
В чертогах вечных, где царит покой,
Где Двигатель Небесный правит миром,
Там каждый атом движим лишь Тобой,
Наполнен светом, словно звучным лиром.
Твой промысел дарует звёздам власть,
Владыкам ночи, стражам небосвода,
Чтоб тьма не смела на миры напасть,
И чтоб цвела гармонией природа.
Твой ум великий, замкнутый в себе,
Все судьбы видит, всё в себя вмещает,
И в каждой малой, трепетной судьбе
Свой замысел извечный воплощает.
Как луч, что пущен меткою рукой,
Летит стрела в намеченные цели,
Так всё, что создано Твоей душой,
Находит путь в космической купели.
Иначе б небо сеяло хаос,
И звёзды яростно сжигали б тверди,
И мир бы рухнул под лавиной слёз,
В объятьях мрака и холодной смерти.
Но нет ошибки в замысле Творца,
Разумный свет пронизывает вечность,
И мудрость, не имеющая дна,
Хранит от гибели святую бесконечность.
«Скажи, мой друг, ужели зря нам дан
Статус гражданства в этом мире бренном?»
«О нет, — сказал я, — это не обман,
А истина, что кажется священной».
«А если б все имели долг один,
Могло бы человечество продлиться?»
«Едва ли, — молвил я, — ведь властелин
Велит нам в разных лицах воплотиться».
И он сказал: «Вот корень всех основ:
Чтоб выжить, нужен дар разнообразный.
Родится Ксеркс средь золотых шатров,
Дедал взлетит, порыв имея страстный.
Небесный круг вращается в тиши,
Чеканит души, словно воск горячий,
Но не глядит на знатность он в глуши,
Даруя всем удел порой незрячий.
Квирин рождён от Марса, говорят,
Хоть предок был его совсем безвестным.
Природа бы вела всё время в ряд
Отцов и сыновей путём известным.
Но Промысел меняет колею,
Чтоб ты постиг великую науку.
Прими же мудрость древнюю мою,
Как дар любви, протягиваю руку.
Где ссорится Фортуна с Естеством,
Там всходы вянут, силы не имея.
Как злак, что вырос под чужим кустом,
Плодов не даст, от холода немея.
Когда б смотрели люди в корень свой,
Природе следуя в её веленьях,
То род людской, прекрасный и живой,
Расцвёл бы в лучших, праведных твореньях.
Но вы, увы, творите произвол:
Того, кто меч держать рождён, — в сутану,
А книжника ведете на престол,
Свернув с дороги в сторону тумана.
Сбиваясь так с исконного пути,
Вы губите ростки святого сада.
Дай каждому своим путём идти,
И будет жизнь — великая награда»