Пробираясь под шкуру ежа

Там глаза подо льдом, у открытого ада в колодце —
Умирающий город, пустые ни к черту стандарты.
Доктор тело врачует, с указкой порхая у карты,
Ищет сердца улитку в наброске больного уродства.

А на кухне шипит самогон в перегонной цистерне —
В этом действе мотивы просты и, конечно, известны:
Старый дедов рецепт от извечной медвежьей болезни,
И под разную дичь, и под миску возвышенной скверны.

На столе отдыхает селёдка под курткой из хлеба,
И икра для худеющих манит их в ждущее небо,
И заморские яства китайского, блин, ширпотреба.
Всё для нового хахаля бабки, чтоб ночью был цепок,

Пробираясь под шкуру ежа, невредимого снова,
К непристойным секретам, что прячет застиранный лифчик,
И с поспешностью беса — горячий и трепетный живчик.
«Вах, какая!» — ей шепчет лихой молодой Казанова.

А над городом снова зима парашют раскрывает.
Шепчет голос настырно: «Бесплатная клиника, вэлком.»
Умирающий город, себя истязая нередко,
Под кошмарные сны безмятежно опять засыпает.