Реставратор Давида Глава 8

Глава 8 Глазами Джессики
Если наказывать ребенка за дурное и награждать за доброе, то он будет делать добро ради выгоды.
Иммануил Кант
После разговора с Полом Чапек Джессику Фонтейн личное авто доставило в Латинский квартал к отелю. Стемнело, снег был только на руку, чтобы никто не заметил ее в этом районе. В отеле она прошла в ресторан, который в это время уже был закрыт, но для дорогих гостей могли сделать исключение. Метрдотель встретил Джессику поклоном с приятной улыбкой на лице. Ему всегда нравилось иметь дело с ней, так как она не скупилась за оказанную помощь. Мужчина провел ее вглубь ресторана, где им никто бы не помешал. Джессика отдала ему свою норковую шубу.
- Принеси мне, Жак, пожалуйста, бокал шампанского. А потом чашку кофе с молоком, но без сахара.
- Слушаюсь, мадам, - метрдотель снова поклонился, удаляясь.
Джессика же села на стул, обитый бархатом, и, наконец – то, посмотрела на мужчину, который сидел за столом напротив. Женщина улыбнулась, достала из сумочки позолоченный портсигар. Когда она вытащила сигарету, мужчина потянулся и с помощью серебряной зажигалки зажег ее.
- Спасибо, Константин. Ты всегда был галантен или мы столько лет знакомы. Спасибо, что приехал лично.
Константин Дорадо положил руки на стол и легко постучал пальцами по столешнице.
- Твоя просьба меня озадачила, Джессика, не буду скрывать, поэтому я срочно приехал. Тебя что – то не устроило в Велесе, - он не стал тянуть, зная, что Фонтейн не стала бы назначать личную встречу. Еще и в такую непогоду. Но Джессика будто не заметила его вопроса.
- Какой сильный снег. Хотя я люблю снег. Ты остановился в этом отеле?
- Да, он достаточно приличный.
- Верно.
Вернулся метрдотель с бокалом светлого шампанского и чашкой кофе с молочной пенкой.
- Спасибо, Жак. Если вы мне понадобитесь, я вас позову, - мужчина кивнул и удалился. Джессика же продолжила, отпив, из бокала шампанского.
- Я довольна, Константин. Но у меня поменялись планы.
- В каком смысле? –в голосе Константина послышалось раздражение.
Джессика сбила пальчиком пепел с сигареты в пепельницу.
- В том смысле, что я не хочу громкого процесса. Как и ты сам понимаешь, что выйти полностью сухими из создавшейся ситуации у нас не получится. Миссис Дюпон не такая дурочка, как ты мне описывал сначала. И она настроена победить. И сдается мне, что у нее большой шанс выйти победителем. А не твоей фирме, - Джессика выпила кофе, ощущая нежность жидкость во рту, - Я привыкла из всего извлекать выгоду. И я не заинтересована в громком судопредставлении, из которого моя семья будет вынуждена признать поражение. И я надумала, - Фонтейн улыбнулась Константину, но он не улыбнулся в ответ.
- Что же ты надумала?
- Данная ситуация должна разрешиться тихо и мирно в кабинете Росси. Велес должен отчасти проиграть Дюпон. Мы идем на мировую, Константин. Ну, что ты так побледнел. Да, ты не проигрывал уже пятнадцать лет. Но тебе не приходило в голову, что твой беспроигрышный  взлет произошел, как раз, когда твою фирму взял под крыло мой отец. Да. Ты нам сильно пригождался, но и мы тебя никогда не обижали.
- Но, Джессика, послушай. С чего ты решила, что мы проиграем это дело? Я намерен развернуть данное дело так, что Чапек не поздоровится.
- Ты меня не слышишь, Константин, - она снова жеманно улыбнулась, - Я не спрашиваю совета сейчас. А даю указание, потому что я так хочу.
- А как же Филипп? О нем ты подумала?
- Я, как раз о нем и думаю. Прямых улик, кроме отпечатков на ружье, нет, что он убил жену. Но он мог бы взяться за него и в состояния эффекта. Для тебя не секрет, что мой брат злоупотребляет незаконными веществами. Ты вытаскивал его, раза два. И я тебе очень благодарна. Но теперь он пройдет психиатрическую экспертизу. Ты поднимешь его старые дела. Небольшое помешательство, ему сейчас необходимо в личном деле. А потом он полежит в частной клинике в Англии. Я думаю, что ты меня понял, Константин, и не разочаруешь, - Джессика встала, опуская остаток сигареты в пепельницу, тщательно затушив ее огонек, - Не переживай, дому Дорадо я все компенсирую, так сказать, оставлю хорошие чаевые. Ты не будешь в ущербе. Но у меня к тебе одна просьба. И это пока просьба.
- Конечно, - Константин напрягся. Он явно боялся Джессики, даже больше, чем боялся покойного Фонтейна. От нее можно ожидать, что угодно. Трусость ей не страшна.
- У тебя есть вторая дочь. Катарина, кажется? - мужчина кивнул в знак согласия, - Я бы очень хотела, чтобы она больше не оказывала знаки внимания Полу Чапек. Ты – хороший отец. Выдай ее замуж, объясни, что она ему не пара. Иначе придется объяснять мне, но боюсь, что ей будет неприятно слушать нравоучения от меня.
Джессика взяла из рук метрдотеля шубу и вышла, не прощаясь. Константин же взял салфетку со стола и вытер лицо, убирая капельки пота со лба. Страшная женщина, Джессика Фонтейн. Но и ее когда  - нибудь ждет конец, и он, Дорадо дождется. А не он, так его дети, внуки. В отличие от семейства Фонтейн, которое обречено на вымирание, даже со своими миллионами. Мужчина злорадно улыбнулся.
- Тщательно зажаренного стейка , побыстрее, - приказал он метрдотелю.
- Слушаюсь, сэр, - мужчина не стал спорить. Ведь он был на встрече с Джессикой Фонтейн, которая щедро платила за работу.
************
Джессика вернулась в поместье к полуночи. Снег не прекращался. В ее кабинете горел свет. Данный факт вызвал гнев: она с детства не любила, когда без разрешения брали ее вещи. Неважно маленькие или большие. Если ее вещь, значит. Никто не имеет право прикасаться без ее ведома.
 Это поместье было не ключевое от общей сети. Здесь она чаще всего работала, чем отдыхала. Здание было трехэтажное. Скромное по сравнению с основным корпусом, в стиле викторианской эпохи. Ее кабинет находился на втором этаже. Джессика сразу поднялась в него. Открыв дверь, она увидела Филиппа, который развалился в ее кресле. На бумагах стояла бутылка с виски, часть жидкости расплескалось на пол. Красивое лицо женщины исказила злоба.
- Что ты тут делаешь? Мы, по – моему, обсуждали, чтобы я не видела тебя в своем здании, тем более, кабинете. Встань с моего кресла. Я не шучу, Филипп.
Брат расплылся в широкой наглой улыбке.
- Джесс, а я тебя не ждал сегодня. Я думал, что ты где – то в городе. А мне нужно было расслабиться, где – то, где мне не напоминает о моей алчной женушке.
В раскрытую дверь зашла голая девушка, на плечах которой была наброшена простыня.
- Фил, дорогой. Ты говорил, что принесешь мне вина? - при виде Джессики девушка встала, как вкопанная. На ее лице отразился испуг. Филипп же расхохотался, ударяя рукой по столу.
- А, ты, сестренка, впечатляешь даже и женщин. Джесс, познакомься. Это, Глория, начинающая оперная певица, но она согласилась спеть для меня. В постели, если ты понимаешь, сестренка, о чем я? – Брат подмигнул, затем снова отпил хороший глоток прямо из бутылки, не замечая стакан, - Иди вниз, Глория, я сейчас вернусь к тебе. И мы продолжим.
- Вот как? И какая она по счету, которой я буду должна выплатить отступные, чтобы она больше не лезла в карман дома Фонтейн. Пошла вон, вниз, - в голосе Джессики было столько властной ненависти, что начинающая оперная певица даже не сказала извинение в ответ.
Джессика закрыла за девушкой дверь. Затем она подошла к брату и схватила его за шиворот. Филипп закричал.
- Ты, что с ума сошла! – но послушно встал и отошел к двери. В свои тридцать пять Филипп Фонтейн был высок, строен. Но многочисленные злоупотребления грехами делали его лицо потасканным, в отличие от того, каким оно могло быть. Он и не сбривал бороды, чтобы скрыть часть своего старения.
Он уже взялся за ручку двери, когда сестра приказала:
- Сядь, Филипп.
- Джесс, я так устал. У меня был тяжелый рабочий день. Пусть не умом, а другим органом, которым ты так и не обзавелась. Но я старался. По виду Глории, ты же видишь, что я хороший специалист.
- Я сказала: «Сядь!».
Филипп нехотя обошел кожаное кресло и сел в него. Джессика же продолжила.
- А теперь послушай меня, милый. Век твоего безнравственного эгоистического бытия  -вседозволенности окончен. Пора нести ответственность за свои поступки.
- Ну, не нуди, Джесс! Я же не виноват, что так все вышло. Ты же понимаешь, что мне трудно давалась семейная жизнь. Я не виноват, что отец решил меня женить восемь лет назад. Ну, и что, что Лия была беременна? Ты же сама говорила: «А от меня ли?». Конечно, змееныш подрос. И приглянулся отцу, да и тебе, гляжу. Но я и не виноват, что и у тебя нет детей. Как, впрочем, и личной жизни у тебя нет, после твоего муженька и выкидыша, у тебя вовсе поехала крыша, - Фраза попала под прочную броню Джессики. Она закрыла глаза, чтобы сдержать ярость, считая до десяти. Если бы Филипп не был ей братом, она бы давно выкинула его за пределы дома. Но он один из Фонтейн. При условии, чтобы сказала покойная мать, если бы видела сейчас, до чего докатился ее сыночек – любимчик теперь. Джессика протянула руку к стакану с виски и отпила, поморщившись. Крепко, но необходимо.
- Моя жизнь не должна тебя интересовать. Ты не в плюсе, Филипп. Твоя жена мертва, тебя обвиняют в ее смерти. И ты можешь сесть, если я тебя не отбелю. Твой сын, скорее всего, тебе не сын. А твои миллионы принадлежат ему. А я не намеренна, их отдавать без боя. Короче, я за тебя все решила. Завтра ты отправишься в госпиталь Святой Анны, где ты пройдешь судебную психиатрическую экспертизу. Небольшое помешательство с провалами памяти нам на руки. Как только, будет установлено, что убийство было не предумышленно, я переведу тебя в частную клинику в Англии. Прохладный климат пойдет тебе на пользу.
- Но, Джесс! – Филипп вскочил, трезвея на ходу, - Но я не хочу!
- Я больше не спрашиваю, что ты хочешь, милый. И избавься, пожалуйста, сам, от начинающей оперной певицы, надеюсь, вы не спали в моей спальне на моих простынях, - женщина брезгливо поморщилась, - А теперь никакого спиртного до завтра, - Филипп смотрел на нее злобно, желая ударить, - Я очень устала сегодня, чтобы выслушивать твои истерики. Я хочу побыть одна. Или ты плохо стал слышать!
- Если ты думаешь, что Чапек согласится на твои условия, боюсь тебя разочаровать, сестрица. Он слишком честный, чтобы марать об тебя руки. А надо было в свое время сломать ему обе руки!
Филипп хлопнул дверью, уходя. Джессика села в кресло и допила остатки виски из стакана. Откинувшись на спинку кресла, она закрыла глаза. По щекам брызнули слезы. Ее не мучила физическая усталость, ее мучило психологическое истощение. Да, она богата и властна. Но дни не всегда стали приносить радость. Чернота сыпалась с изобилием. А ночей она просто боялась. Избалованный братец ударил фразой намеренно. После неудавшегося замужества, когда ее милый муженек спустя месяц бракосочетания стал распускать руки, она потеряла ребенка. Отец был в гневе, он так и не простил ее, считая, что она сделала это специально. Как, впрочем, она и не захотела замуж больше. Для их дома она сделала больше, чем и отец. Но он все равно разделил его, оставив часть Давиду. Но хорошо, что не Филиппу. Тот бы давно прокутил, это чувствовал и отец, постоянно вытаскивая его из петель. Женщина вздохнула. А теперь опять возник Чапек, с которым так тяжело бороться. Ведь он не искушен властью, не искушен деньгами. Он честен, а честность – очень тяжелая болезнь для человеческой души. Ей стало страшно еще, когда восемь лет назад она полюбовно пыталась уладить дело. Если бы перед ней оказался жадная скотина, которая хотела поиметь жирный кусок на скандале. Она бы, Джессика, не спасовала, а раздавила его, как таракана. Но он просто не взял денег, не скандалил. Ей даже показалось, что он любит Лию, не догадываясь, что она продала его, не задумываясь. А он верил,  наивный дурачок с пронзительным взглядом, в которых светятся вера в справедливость. Хотя это злая фантазия. Джессика вздохнула. Единственный верный шаг теперь: посадить такого честного дурака рядом с собой, чтобы он не сделал еще больше глупости в своем рыцарском гордом героизме.
***********
Джессика проснулась на рассвете. В кабинете стало светлее. Снег не окончился. Но стал реже, подул ветер. Скоро весна. Джессика спала в кресле. Тело занемело. Она с трудом пошевелила ногами. Затем рукой размяла шею. Не надо смешивать больше виски и шампанское. Женщина кисло улыбнулась.
Спустя час, приняв душ и переодевшись, она спустилась в кухню. В данном доме она не держала много прислуги. Дом обслуживала одна экономка Мэг, которая и сейчас готовила завтрак.
- А, миссис Фонтейн. Вы уже проснулись? Я думала, вы будете завтракать в столовой.
- Нет, Мэг, у меня встреча. Сделай мне, пожалуйста, чая и омлета.
- Может, еще пару тостов с джемом? Вы плохо стали кушать, - экономка бросила обеспокоенный взгляд на хозяйку. Но та только покачала отрицательно головой.
- Хотя, нет. Не хочу омлет и чай. Разогрей мне молока с медом. Еще, Мэг, когда проснется Филипп, проконтролируй, чтобы девушка покинула поместье. Вызови, ей такси. А Филипп должен привезти себя в порядок. Пусть Ральф привезет его в наш главный филиал к обеду.
- Хорошо, мадам, - женщина протянула ей стакан с теплым молоком и медом. Джессика отпила, обдумывая свои утренние действия.
Джессика не зря встала ранним утром. Когда Дюпон открыла двери Рено и села за руль, она была шокирована. На заднем сиденье улыбалась Джессика Фонтейн.
- Удивлены, мадам Дюпон?
- Это мало сказано, мадам Фонтейн. Я думала, что для общения есть моя контора, а еще лучше судебное заседание. Я поняла, что вы вместо брата будете присутствовать на нем?
- Вы правильно поняли. Но у меня срочное дело, мадам Дюпон, чтобы вы могли обдумать.
- Не то ли дело, которое вы предложили, месье Чапеку, хотя не имели на это право?
Джессика затаила дыхание. Все же он рассказал Дюпон. Хотя по ее лицу видно ,что он ознакомил только с частью разговора. И это радует.
- Это облегчает дело, раз вы уже знаете о моем предложении, права я или нет.
- Об этом не может быть и речи, - Жаклин сосредоточенно смотрела в зеркальце, чтобы не поворачиваться к незваной гостье.
- Почему? О, не кипятитесь, мадам Дюпон. И, послушайте, что я вам скажу. Нет, таких людей, которых невозможно было бы уговорить. Есть разные средства воздействия. Вы хотите же поквитаться со своим бывшим мужем. Я дам вам такую возможность. Согласитесь, вы сейчас не уверенны, что сможете выиграть. Вы никогда не были фантазеркой. Вы – умная реалистка, которая умеет выбирать правильные решения. Тягаться со мной вам не с руки, и вы это понимаете. Ведь моя доброта не может быть бесконечной. А я могу как помочь, так удалить.
- Вы мне угрожаете? Насилие рождает насилие.
- Господи, и в уме не было вам угрожать. Я только делаю вам деловое предложение. Склоните Пола, выиграйте дело, будьте счастливы. А я не забуду вашу услугу. Ведь вы ничего не теряете. Подумайте, над моим предложением. Не рубите с плеча. Вы же понимаете, что Пол Чапек не вырос в той среде, которой дышим мы с детства. У него нет иммунитета к ней. Даже выиграв без меня, его перемелет через пару месяцев в муку. Вы этого хотите? Думаю, что нет, поэтому мое предложение до будущего заседания. В противном случае, я стану действовать только в своих интересах. Хорошего дня, мадам Дюпон. Можно вам маленький совет: чтобы удержаться на ногах, не упав на колени, нужно найти того, за чью руку, вы можете подержаться. Всего хорошего.