Зеркало мира

Стекло украшено загадочным узором,
Дыханьем света проявляя тайну.
Я знаю точно — это не случайно:
Ведь прошлой ночью минул сонм веков.
Опять Невидимый приходит в мир оков,
Освободить пленённых заговором.

Внемли ладам моих печальных нот,
В балладу рифмами, сплетённую наскоро,
Историю девицы непокорной,
И мага мудрого, и глупого раба.
Ах, как играет душами судьба!
Как мастерски узор она плетёт!

Он жил в горах, настолько близко к небу,
Что ближе не бывает и во снах.
Варил он зелье в тёмных чугунах
И ужас наводил на всю округу.
Лишь звук о нём был поводом к испугу,
Казалась быль ещё страшней, чем небыль.

Так водится, что искренность и верность
Пугают больше, чем любая ложь,
И режет вера точно острый нож,
И праведность страшнее, чем отрава.
Иным лишь власть сладка и манит слава.
И прячет лица бесконечная манерность.

Он Зеркало хранил с начала мира,
Из лунных слёз, дыхания рассвета,
Из ароматов сладостного лета,
Из грёз, мечтаний соткано оно.
И чтоб не тронутым осталось полотно,
Он укрывал его прохладою эфира.

Веков немало Маг провёл в служенье,
И жизнь свою отдал на благо знанью,
Чтоб было вечным это мирозданье
И чистым Зеркало осталось на века.
И ясной мысль была и твёрдою рука,
И сердце верило в незыблемость решенья.

Но так устроен мир лукавый этот —
Что вечны в нём лишь только перемены.
Вот миг — и поменялись мизансцены:
Идиллия в момент сменилась драмой,
Флёр розовый окутан тёмной гаммой,
И тьма уже спешит на смену свету.

Однажды он, на облаке послушном,
Скитался по небесной глубине
И вдруг в прозрачной утра тишине,
Ничем не потревоженной доныне,
Как капли вод, звенящие в пустыне,
Услышал голос лютни простодушный.

И взор его был мигом очарован,
И слух пленён, и чёткий сердца стук
Сменил какой-то очень странный звук.
Он трепетал в предчувствии беды,
Отточенные путая лады,
Как будто был мгновенно околдован.

Она, возможно, не была прекрасна,
И может быть, пугала, словно шторм.
И грациозность совершенных форм
Скользила только в этом дивном звуке.
Как бесподобны были эти руки!
И эта песнь — как будто бы из сна.

Не женщина, а формула молитвы,
Мелодия небес, благая весть.
В миру она порой зовётся Лесть.
И кружит головы и манит совершенством,
И плату требует за краткий мир блаженства,
И режет крылья, словно острой бритвой.

Печальны стоиков измученные маски:
Терзая душу сумраком ненастья,
Себя лишают радости и счастья,
Простых утех, доступных и рабу.
А после сетуют на горькую судьбу,
Став лёгкой жертвой нежности и ласки.

Баланс нарушен. Зеркало в огне.
И время жаркой магмой закипает,
Мир рушится, а Маг не замечает.
Маг слушает иллюзию любви,
И ядом лести сердце наполняет.
Маг проиграл в невидимой войне.

Но был бы этот мир не совершенен,
Когда бы не был заключён урок
Во всём, что рубит почву из-под ног.
Давным-давно великий храбрый Маг
Спас мальчика, застрявшего во льдах,
Согрел и был предельно откровенен.

Так юн и глуп - свидетель катастрофы,
Но всё же, наблюдая за бедой,
Он с пылкою отвагой молодой
На помощь магу броситься решил.
Но понял быстро, что ему не хватит сил,
И стал искать скорее в книгах строфы.

Маг погибал, маг превращался в дым.
Мальчишка прочитал неясные слова —
И дева ни жива и ни мертва
Повисла в воздухе белёсым силуэтом
И к зеркалу, притянутая светом,
Узором в зеркале застыла ледяным.

Но с нею вместе в лёд скользнул и Маг.
И бедный мальчик, не поняв, в чём дело,
Их зеркало в себе запечатлело.
И трио с лютней, охладив стекло,
Морозной лёгкой дымкой замерло .
На лицах ледяных застыл навеки страх.

Так и стоят, затеряны в веках.
Но молвят люди, что порой бывает:
Случайный путник эту сказку оживляет,
Когда заглянет в зеркало едва,
Прочтёт морозные узорные слова
И деву странную внезапно возжелает.

Как память старца, тает линия сюжета,
Водою мутной в бездну сгинули века.
Ждёт безутешно сердце дурака,
Растаяв в предвкушении развязки,
Пока воскреснет мир чудесной сказки,
Исчезнувший до следующего лета.