И день ни день, и ночь не ночь -
Былых веселий плата;
Познай, мой друг, сей ад земной -
Аддикции расплату.
Пусть света луч тебя найдёт,
Сияй с ним ярче злата.
Силён как чёрт ты, мой герой, -
Свой самопрокуратор.
Симфонии иных миров
Напевом сохраняя,
Храни невинную любовь,
Лихим не заглушая.
Строптивых лет почила спесь -
Тьму в прошлом оставляя,
Ниспал с тебя постылый крест,
Вновь бог тебе внимает.
03.02.26
Самопрокуратор
© Copyright: Валерий Ильин, 2026
Свидетельство о публикации №126020308947
Свидетельство о публикации №126020308947
Рецензии
Название, конечно, роскошное: «Самопрокуратор» — это когда у тебя внутри не совесть, не ангел-хранитель и даже не психотерапевт, а такой строгий человек в мантии, который и обвинение пишет, и приговор оглашает, и апелляцию отклоняет, потому что “я же сам лучше знаю”. В общем — полный цикл правосудия в одной голове, экономно и без свидетелей.
Первая строфа сразу ставит диагноз времени: “и день ни день, и ночь не ночь” — классика аддикции, где сутки превращаются в мутную кашу, а “былых веселий плата” приходит ровно тогда, когда уже хочется вернуть чек и сделать возврат “по гарантии души”. Красиво, честно, и чуть щемяще: ад земной тут не с чертями, а с последствиями.
Дальше текст делает тот самый бодрый, почти наставнический разворот: “пусть луч найдёт”, “сияй ярче злата”. И вот тут появляется главный герой — сильный как чёрт, но, внимание, “свой самопрокуратор”. То есть выжил не потому, что избавился от внутреннего суда, а потому что судья теперь на твоей стороне: прокурор сменил тон, перестал орать и начал зачитывать тебе мотивационные речи. Ловко: внутренний каратель переквалифицировался в внутреннего куратора.
Третья строфа — попытка оставить себе высокую музыку (“симфонии иных миров”) и при этом не утопить её в “лихом”. Тут стих особенно симпатичен: он признаёт, что “лихое” у нас не где-то там, а под рукой, с громкостью на максимум. И любовь предлагается беречь как тонкий звук, который легко заглушить собственным сабвуфером привычек.
Финал же вообще как постановление: “спесь почила”, “тьму в прошлом”, “крест ниспал”, “бог внимает”. Прямо ощущение, что после долгого разбирательства дело закрыто “за отсутствием состава безнадёги”. Ирония в том, что даже в момент духовного облегчения герой остаётся в юридической рамке: не “я свободен”, а “с меня сняли”, “мне внимают”, “крест ниспал”. Как будто не жизнь наладилась, а просто смягчили меру пресечения.
В целом стих — как трезвый протокол после весёлого преступления против собственной нервной системы: и стыд, и свет, и тихая вера в то, что внутри можно не только суд устроить, но и амнистию. А “самопрокуратор” — отличное слово: звучит страшно, но честно описывает, как мы умеем быть себе и адом, и адвокатом.
Жалнин Александр 13.02.2026 19:06 • Заявить о нарушении
Первая строфа сразу ставит диагноз времени: “и день ни день, и ночь не ночь” — классика аддикции, где сутки превращаются в мутную кашу, а “былых веселий плата” приходит ровно тогда, когда уже хочется вернуть чек и сделать возврат “по гарантии души”. Красиво, честно, и чуть щемяще: ад земной тут не с чертями, а с последствиями.
Дальше текст делает тот самый бодрый, почти наставнический разворот: “пусть луч найдёт”, “сияй ярче злата”. И вот тут появляется главный герой — сильный как чёрт, но, внимание, “свой самопрокуратор”. То есть выжил не потому, что избавился от внутреннего суда, а потому что судья теперь на твоей стороне: прокурор сменил тон, перестал орать и начал зачитывать тебе мотивационные речи. Ловко: внутренний каратель переквалифицировался в внутреннего куратора.
Третья строфа — попытка оставить себе высокую музыку (“симфонии иных миров”) и при этом не утопить её в “лихом”. Тут стих особенно симпатичен: он признаёт, что “лихое” у нас не где-то там, а под рукой, с громкостью на максимум. И любовь предлагается беречь как тонкий звук, который легко заглушить собственным сабвуфером привычек.
Финал же вообще как постановление: “спесь почила”, “тьму в прошлом”, “крест ниспал”, “бог внимает”. Прямо ощущение, что после долгого разбирательства дело закрыто “за отсутствием состава безнадёги”. Ирония в том, что даже в момент духовного облегчения герой остаётся в юридической рамке: не “я свободен”, а “с меня сняли”, “мне внимают”, “крест ниспал”. Как будто не жизнь наладилась, а просто смягчили меру пресечения.
В целом стих — как трезвый протокол после весёлого преступления против собственной нервной системы: и стыд, и свет, и тихая вера в то, что внутри можно не только суд устроить, но и амнистию. А “самопрокуратор” — отличное слово: звучит страшно, но честно описывает, как мы умеем быть себе и адом, и адвокатом.
Жалнин Александр 13.02.2026 19:06 • Заявить о нарушении