Дополнение

И выходит, что смерть — та же рифма к любви,
та же грубая парность: пустое — с нектаром.
Щёлкнул резко курок, отозвалось внутри:
арифметика сердца считает удары.

Бог? Он гений пустот, повелитель пространств,
любовь — феномен в гравитационном поле,
так легко вычитаемый из постоянств,
этот позор многих тел. Эта груда соли,

в которой нет «дважды», есть «один» и «никто».
Она кристаллизовалась в глазах, в суставах,
и мой выстрел… я, кажется, знаю во что:
в грамматический сбой, где подлежащим стало

«ничего». Виски, оружие, пустота —
все склоняются к этому быстро и сразу.
Любить — это помнить анатомию рта,
даже если забыли прощальную фразу.

Придется смириться. Наблюдать, как листва
замещает в окне катехизис, соблазны.
Я так пылко любил, что людская молва
историй придумает о нас много разных.

И глаголы отныне залягут в песок
со всеми этими «может быть» и «возможно»,
а живущий в сознании меткий стрелок
призывает с оружием быть осторожным.