Антагонизм

Мы им Париж когда-то не сожгли —      
Не стали упырям уподобляться.       
Хотя, по всем учебникам, могли.               
Мы добрые, а добрых не боятся.             

Мы на врага не брызгали иприт,      
Зарин, зоман и разные V-газы.
Мы верили, что правда победит —
Ну, может, в крайнем случае, не сразу.

Не мы бросали бомбы на Белград,
Напичканные стержнями с ураном.            
А нашу помощь ждал славянский брат.               
И здесь вопрос: а может быть, пора нам?

А может быть, пора размолотить
Все эти «цитадели гуманизма»?
Огнем святым в натуре воплотить          
Системную модель антагонизма?      

Антагонизм — он точно не на час.
Его не спрячешь, как ежа в тумане:
У нас есть Бог, а Бог всегда за нас.
У них есть Дьявол — тот всегда обманет.         

Понятно, что Россия — не Союз.               
Ей далеко до прежних достижений.
Но план в Берлин отправить ценный груз
Не встретил бы особых возражений.      

Что обсуждать нам с этими людьми? —          
Они постят один и тот же ролик.      
Они сожгли Гернику и Сонгми, 
Им наши жизни, что удаву кролик.               

Мы русские. Не готы и не чудь,            
Мы чтим Христа, но понимаем Веды.               
И нациков не жалко мне ничуть —               
Они ж убили прадеда и деда.

Я представляю: пепел и угли…               
И тишина… Разбито вражье племя.
Когда-то мы Париж им не сожгли,               
А может быть, уже настало время?

И разница видна не только мне?               
В двух сочетаниях слов. Принципиально:
Париж в огнях, или Париж в огне —
Что на сегодня больше актуально?

Мы их с руки кормили, как могли.
Почти бесплатно нефть давали с газом.   
Они же под лукавого легли,               
А может, просто потеряли разум?               

Конечно, наша жизнь — не райский сад.   
Но вот что для меня необъяснимо:               
Японцы до сих пор целуют в зад
Уродов, разбомбивших Хиросиму.               

Теперь они покорны и немы               
И только лишь, когда сакэ пригубят,            
Немного прозревают, что не мы               
Бомбили их. За это нас не любят.               

А любят тех, кто жег, стрелял, бомбил. 
Кто грабил, убивал, пытал и вешал.
Тех, у кого в начальниках дебил,               
Кто разум свой эмпатией не нежил.      

А мы сожгли рейхстаг, обитель зла. 
Какая боль! Куда теперь деваться?!      
Но ведь чума оттуда проросла…
А нужно было вовремя сдаваться.       

И лучше б было и не начинать —
Хлебали б свое пиво под сосиски.          
И нам бы не пришлось фашиста гнать
От Волги и до самых гор Альпийских.               

Но ворогу неймется до сих пор.      
А может, просто память обветшала?               
Они опять к нам лезут с этих гор —      
У нас на этот случай есть «решалы».               

А те разрулят быстро их вопрос.    
Я подскажу — ну, вдруг не знает кто-то:               
Полковник Грязь и Генерал Мороз,       
Майор Туман и капитан Болото.

А есть еще и женский батальон:               
Метель с Пургой, бывает, так завьюжит!..
Боюсь, что их посмертный медальон             
Никто и никогда не обнаружит.

Для тех же, кто безмозглый, как ишак,               
И верует в шайтана, а не в Бога,      
Есть старый и проверенный большак —
Известная смоленская дорога.               

Француз побитый полз зимой по ней,   
И немец в сорок пятом облажался.
Хотя Париж он взял за сорок дней,   
А Копенгаген дня не продержался.

Вот, ненависть отсюда и идет:               
Когда без всяких принципов и правил               
Один спалил Москву нам, идиот,          
Другой опять войска в Москву отправил.               

А мы своей смывали кровью гной         
Из трупных язв на европейском теле.      
Пока мы были заняты войной,
За океаном, гады, богатели.               

Дружить с богатым каждый был бы рад.               
Но дружбы этой шлейф пропитан кровью:
Ровнял кто томагавками Багдад?
Кто Ливию столкнул в средневековье?

Нас тридцать миллионов полегло…
Мы этот факт трагический забудем?
— Простите нас, творите дальше зло?  —               
И что, мы так терпилами и будем?

— Зачем тогда Орешник, Булава,
Сармат и Ярс? - Хочу спросить я робко,
— А если будет полыхать Москва,               
Мы не нажмем ту правильную кнопку?

Пока стоят Берлин и Вашингтон,   
И Лондон кучерявится с Парижем,
Готовим Авангард и Посейдон,               
И, может, мы сценарий перепишем?

Мою страну, Господь, благослови!
Пусть будет мир, но пусть исчезнут бесы!
Дружить не надо — не из этой пьесы.    
Нет между государствами любви,
А есть, как говорится, интересы.