Мне снилось...

Мне снилось, я умер. Без крика, без пафоса, просто.
Лежал в пиджаке, из которого, в общем, не вырос.
Над серым районом, над скучным и пыльным погостом
плыла тишина - мой последний и главный вирус.

И ангел спустился. Не тот, что на светлых иконах,
а в мятом пальто, с папироской, зажатой в зубах.
Он сел на скамейку, в каких-то пустых эшелонах
искал мою душу, запутавшуюся в словах.

«Ну что ты, - сказал он, - гляди, как красиво и странно:
ни боли, ни страха, ни вечных долгов пред судьбой.
Лишь небо в прожилках, как старая кожа экрана,
и музыка - та, что всегда оставалась с тобой».

А я всё смотрел на свои неживые ладони,
на мусорный ветер, на голый и зябкий пустырь.
И жизнь пролетала, как мальчик в трамвайном вагоне,
забывший в кармане прочитанный вслух псалтырь.

Не жалко бессмертья, не жалко проигранной битвы.
Мне жалко до слёз, до какой-то колючей тоски,
что в этом раю не прочтут и не вспомнят молитвы,
которую я собирал по ночам в лузги.

Проснулся. За шторами - серость и холод рассвета.
Живой. Недопитый стакан на столе, как укор.
И так захотелось - за всё, что осталось недопето,
обнять этот мир, этот подлый и нежный позор.