Сказки подземных детей

Время придёт. Ты поймёшь - всё напрасно. Нет ни цветов, ни воздушного змея.
Полоборота на пике соблазна, двери часовни, и небо синее.
Тени в минорах, мечты в пиетете, мёртвое слово, и воздух не вязок.
В глиняных норах подземные дети ищут слепого любителя сказок.

По теореме нарушенный угол врезан в засов и остался на мушке,
Пьяное время насилует кукол, стрелки часов расчленяют игрушки.
Кружево пледа опутало послух, тает в отраве, шампанским разлитым,
Дети в земле дожидаются взрослых. Взрослые ставят могильные плиты.

В сказочной драме рыдают скитальцы. Каждый убогий стал неубиваем.
На пилораме отпилены пальцы, руки и ноги лежат под трамваем.
Счастье в тротиле, ошибка в поэте, по овердрафту туда и оттуда,
Где превратили подземные дети грязную правду в священное чудо.

Шорох шинельный, раскрытые книжки, радость солдата нарезана тонко.
Если бесцельно играть в кошки-мышки, кошка когда-то поймает мышонка.
Битые блюдца не те, и не эти. Плачет святая о лисе двухвостом,
Тихо смеются подземные дети. Змей улетает к сферическим звёздам.

Брошены четки, созвездия наги, деепричастие, снег на рябине.
Змей на трещетке из грязной бумаги рвётся на части в гудящей турбине.
Топот воловий. Стихи на кассете. Время, оскалясь, сползает до гласной.
Плачьте до крови, подземные дети. Мышка попалась. Код красный. Код красный.

Лязгом осечек срезает афиши, звёздами с неба срываются птицы.
Прыгай, кузнечик, все выше, и выше, чтобы однажды упасть и разбиться.
Отзвуки ночи сплетаются в сети, каплей шартреза на белой оправе,
Плачьте всё громче, подземные дети, через железо, зашитое в гравий.

Стали горбами, оскалились бором, мушка от кольта и старые руны,
Между столбами дрожат перебором высоковольтные тонкие струны,
Свечи в десерте, партнёр в менуэте, у Монтекристо закончились спички
Пойте о смерти, подземные дети. О серебристой разбившейся птичке.

Плачут геранями, капают блондом старые сваи легко и бесстыже,
Тает от пламени сахарный Лондон, кофе смывает остатки Парижа.
Лязгом металла в чужом силуэте, на альманахе последнего вельса
Плачьте о скалах, подземные дети, о поездах и развинченных рельсах.

Полночь слепая съедает земное - смелость и прыть, полутени и нити,
Нас откопают прошедшей весною, чтобы зарыть ещё больше в граните.
Всё, как и прежде застыло в ответе, смята раскраска и сорваны крыши.
Плачьте в надежде, подземные дети, может быть, сказка, когда-то услышит.

Крики в базальте, измятые факсы, мёртвое дуо в последних узорах
Кормят асфальтом багровые кляксы в тесном кругу обезумевших скорых.
Под бузиною в рассеяном свете, на живодёрне слепых и картавых
Пойте со мною, подземные дети. Пойте о дёрне, о солнце, и травах.

Стынут каньоны в узоре сетчатки где-то под бровью больной коломбины
Змей, начиненный, по горло, взрывчаткой, яркой любовью взрывает турбины.
Мёртвая пряха мечтает о лете и кринолине под белой ладонью,
Пойте от страха, подземные дети, пойте сквозь глину, верёвки и комья.

Труп в подворотне почти настоящий. В старом зверинце раздали лекарства.
Мертвый пилот не найдёт черный ящик, умерший принц не получит полцарства.
Синие пятна, и черные вёсла, сбиты тенями обломки и трети.
Ждут безвозвратно потерянных взрослых в каменной яме подземные дети.