Сине-красный свет

Во всех сообществах, во всех статьях, на всех экранах, на хвосте сороки
Гремит, не умолкая, в заголовке новостном:
«ОТКРЫТА ТАЙНА. ЧЕЛОВЕК. ЕГО ИСТОКИ.
МИЛЛИАРДЕР ПОСТАВИЛ ТОЧКУ В СПОРЕ ВЕКОВОМ!»

Миллиардер с активами — власть, связи, капитал.
Учёных — легионы. Церквей — священный столп.
В историю открытий имя он своё вписал,
Свидетелями сделав Око Микроскопа и Хаббл-Телескоп.

Дата назначена. На полдень. Воскресенье.
Место — Дворец. Глухой, закрытый малый зал.
Приглашены враждующие лагеря и мнения —
Он всех под одним куполом собрал.

И вот они. Три взгляда. Три основы.
Один — Архиепископ Слова Божьего, лингвист.
Другой — Физик Вселенной, чьи теоремы куют Космоса оковы.
А третий — Пульс жизни и природы, эволюционист.

Ряса священника черна, как Первородный Грех.
Ладан, как облако, висит в пространстве зала.
На груди крест — твердыня и орех.
На пальце перстень — печать идеала.

Запах биолога — спирта раствор и формалин.
В глазах сияет линз тончайшая оправа.
Его ученье — особь, вид, нейрон, серотонин,
Код ДНК, нервов сплетение и эволюция сустава.

Физик за ним — сгусток энергии и теорем.
Под чёрной водолазкой горло скрыто.
В его мозгу — расположение солнечных систем,
На пиджаке сияет пыль звезды забытой.

Архиепископ начинает, голос его — медь:

«Вы, двое, в прахе ищете печать Творца?
В игре слепых нейронов — Божий лик?
Так отворите души! Снимите маску наглости с лица!
Узрите Истину! Прозрейте в тот же миг!

Не звёздный код, не эволюции закон —
В основу бытия людского лёг.
Из праха был Творцом он сотворён,
И душу человеку в грудь вдохнул сам Бог.»

Биолог хмыкнул, поправляя на носу очки:

«Прекрасный миф, коллега... Вот мой ответ ему взамен:
Ваш "Дух Святой" — это процесс, биохимический газообмен.
Вы говорите "Дух" — я вижу нервных синапсов клубок.
Вы говорите "Лик" — а это эволюции очередной виток.

Возьмите кость. Взгляните, сухожилий здесь крепленье,
Нервов канал, несущий в мозг сигнал.
Лишь эволюции неспешное течение
Покажет нам процесс: примат пещерный — человеком стал.»

Физик, сбив пыль с рукава...

В глазах его — вселенной блеск и свод её каркаса:
«Вы оба бродите у самого фасада.
Закон един: Пространство. Время. Масса.
И все ведёт всевластная триада.

А Человек? Лишь сбой, ошибка уравнения,
Космическая пыль, случайный след.
Ваш Бог и этой эволюции теченье —
Лишь вспышка разума вселенной бесконечных лет.»

Был голос разума, сейчас — истошный крик.
Неразрешимый спор опять зашёл в тупик.
«Кощунство! Ваш скальпель Дьяволу принадлежит!»
«А Вы — регресса особь, атавизм и паразит!»

Физик глаголет холодно и свысока.
Над головою замерла его рука:
«Вы оба Времени конец и устарелый архаизм.
Ему неважен ни ваш Бог, ни дарвинизм.»

Архиепископ, багровея, поднимая крест,
В Евангеле страницу тычет его перст:
«Ваш разум пуст, заблудшая душа!
Все Ваши доводы не стоят ни гроша!»

Биолог с пренебрежением, повысив голос,
Язвительно, с иронией, на шее вырвав волос:
«Вы оба в эволюции цепи — не сильное звено, а сбой!
Ваш космос уже мертв, а мой природный мир живой!»

Все трое спорят, словно улей ос жужжит:
Священник, в юности семью на Бога променявший;
Физик Вселенной, познавший, из чего жестокость человека состоит;
Биолог, дочь от болезни и надежду потерявший.

Миллиардер бесшумно входит в центр зала.
Никто не обернулся. Жаркий спор
Уже не спор, во всю горит пожар скандала.
Не видят доказательства его в упор.

Он поднимает папку — откровенье-отчёт.
Щелчок. Над зажигалкой в пламени листы, их сине-красный свет.
Но три свидетеля ведут особый, давний счёт.
Им до открытий этих больше дела нет.

Стоит Миллиардер, безмолвно созерцая
Творение своё и взора пустоту.
А Троица, друг друга лишь перебивая,
Не обрела в итоге силу знания и откровения простоту.

И этот спор лишь шум, что сквозь века гудит.
Все трое правы. Их правда в сине-красном свете тлеет и горит.
В нем бьётся синий холод космоса и синий блеск монет
С кровавым светом жизни и красным жаром веры уже много лет.