Фонарь

Стеклянный плод на стебле из металла,
Хранитель круга в царстве пустоты.
В его зрачке пульсирует устало
Янтарный нерв полночной мерзлоты.

Он пьёт ничто, рождая тень и форму,
Дробя эфир на конусы и швы.
Смирив ночную хаотичную реформу
Сиянием застывшей головы.

Безмолвный глаз, прибитый к небосводу,
Линует мрак на «здесь» и «никогда».
Он цедит электрическую воду
В ладони спящих, словно в невода.

В железной шляпе, стянут проводами,
Он смотрит вниз, как строгий инквизитор.
Один над онемевшими домами,
Голубой тиши бессменный композитор.

В тумане неона - его одиночество
Страшней и чистей затяжной зимы.
Он — свет сам по себе, как злое пророчество
В пустых коридорах бессмысленной тюрьмы.

Застыв на одной неподвижной ноге,
Он ждёт, когда дрогнет привычный покой,
Чтоб в неживом его уличном театре
Вспыхнуть сверхновой под чьей-то рукой.

Но он не знает, в бликах дня уснув,
Что гений чертит лик его мгновений,
И дети, в потоке мимо промелькнув,
Твердят: он есть суть олицетворений.






03.02.2026 г.