Божественная Комедия Данте Рай Песнь 7

Вращались сферы в танце неземном,
«Осанна!» — пели ангелы, ликуя.
И всё вокруг наполнилось огнем,
Величие творенья торжествуя.
Как искры быстрые в костре большом,
Они умчались в дальние пределы.
Я ждал ответа, думал об одном,
Но только в мыслях, молвить не посмел я.
«Скажи же ей!» — твердил мой робкий дух,
Взывая к Даме, что вела к спасенью.
Но разум  нем был и предельно глух,
Объятый сладким, трепетным смиреньем.
При звуке имени её святом
Я голову склонил, как в полудреме.
Но Беатриче с ласковым теплом
Вдруг появилась в этом звездном доме.
Она взглянула, свет очей даря,
Что даже в муках даровал бы счастье.
И, мысли тайные мои узря,
Решила проявить свое участье.
«Тебя тревожит, — молвила она, —
Как может месть быть праведной и честной?
Загадка эта будет решена,
И станет истина тебе известной».
Так начался великий разговор
О справедливости и высшей воле,
Чтоб разрешить извечный этот спор
И душу исцелить от старой боли.
Послушай, друг, внимай же мысли здравой,
Великий дар я принесу тебе.
Узнаешь ты, как ради вечной славы
Решилась участь в мировой борьбе.
Не захотев смириться перед Богом,
Тот первый дух, что не был порождён,
Пошел своей губительной дорогой,
И целый род был с ним приговорён.
Во тьме веков, в оковах заблужденья,
Стоял народ, склонившись до земли,
Пока не вспыхнул свет преображенья,
И Слово Божье люди обрели.
Отпавшее когда-то естество
С Трехупостасным слилось воедино.
Святой любви живое торжество
Явило нам Божественного Сына.
Запомни же: природа человека
Была чиста в начале всех начал,
Но, согрешив, отторглась в тьму от века,
Покинув Истины святой причал.
И Крест Голгофский стал судом двояким:
За грех людской — возмездием прямым,
Но для Того, кто был над всяким мраком,
Он стал убийством, страшным и немым.
Разверзлась твердь, и дрогнула основа,
Когда свершился роковой обряд.
Но в глубине божественного слова
Сокрыт от глаз непостижимый клад.
Ты мнишь, что видишь истину простую,
Но почему избрал ты этот путь?
Зачем Господь в годину роковую
Решил нам милость страшную вернуть?
То скрыто мглою, тайной чрезвычайной,
От взоров тех, кто сердцем охладел.
Лишь в пламени любви необычайной
Понятен станет праведный удел.
Вопрос извечный многих беспокоит,
Но я скажу, завесу приоткрыв:
Творец миры своей любовью строит,
В них искру вечной жизни заронив.
Он чужд алканья, злобы и корысти,
Его деянья — чистая краса.
И в каждом вздохе, в каждой новой мысли
Звучат, как гимн, родные небеса.
Так средство лучшее нашлось для исцеленья,
Чтоб разорвать греха порочный круг.
В том высший смысл и чудо воскрешенья,
Что озаряет всё земное вдруг.
Там лик Творца дарует чистый свет,
Он без конца, он вечен и прекрасен,
На нём лежит незыблемый завет,
И оттиск Божий взору присно ясен.
Всё, что даёт нам Благость напрямую,
Свободно от влияния планет,
Оно летит сквозь бездну мировую,
И власти тленной над душою нет.
Ценнее то, что ближе к небесам,
Ведь жар любви, что мир собой питает,
Сильней горит, подобно чудесам,
В том, кто к Нему душою припадает.
Но человек земной, дарами наделен
Навек утратив часть, теряет высоту,
Он больно падает, грехом порабощён,
 В холодную свергаясь пустоту.
Лишь через грех он стал рабом страстей,
С великим Светом сходство потерял,
И стал он меньше, глуше и темней,
Когда закон священный попирал.
Природа наша в каждом поколенье
Понизилась, утратив райский сад,
И не найти нам к небесам ступени,
И не вернуть блаженства нам назад.
Два лишь пути спасения даны,
Чтоб искупить вину былых веков:
Иль Бог простит нас с горной вышины,
Иль сам покается в безумье сын грехов.
Теперь свой взор направь туда,
Где зреет замысел предвечный.
Пусть расступается вода,
Открыв нам мудрость бесконечно.
Внутри очерченных границ
Душа спасения не знала.
Не мог упасть смиренно ниц
Тот, чья гордыня восставала.
Стремился вверх, презрев закон,
В своем безумном противленье.
И был навеки обречён
Искать напрасно избавленье.
Но Бог, чей промысел велик,
Решил судьбу переиначить.
Он явит нам пресветлый лик,
Чтоб перестали люди плакать.
Двумя путями иль одним
Он вознесёт творенье к свету.
Мы благость высшую храним,
Внимая Божьему завету.
Творящему милее труд,
Где сердце щедрое созрело.
Там, где любви небесной ждут,
Сияет истинное дело.
И благость, полная чудес,
На всех путях своих решила:
Вернуть изгнанника небес,
Чтоб вера дух его целила.
Средь вечной тьмы и первого рассвета,
Где время начинает свой отсчёт,
Свершилось чудо Нового Завета,
Что душу к возрождению влечёт.
Творец сошёл, величьем облечённый,
Чтоб человек, упавший в бездну зла,
Восстал из праха, духом окрылённый,
И жизнь его, как солнце, расцвела.
Не просто так прощение даётся,
Не властен здесь один лишь царский жест.
Лишь Божий Сын, что в жертву принесётся,
Смиренно примет тяжкий, смертный крест.
Смотри же вглубь, где тайны мирозданья,
Вода там, воздух, пламя и земля.
Ты видишь тлен, упадок, увяданье,
Растения там гибнут и моря.
Но знай, мой друг, в чертогах бесконечных,
Где ангелы поют хвалу Творцу,
Нет смерти, нет страданий скоротечных,
Всё служит там Небесному Отцу.
Стихии же, что там бушуют грозно,
И всё, что породил их дикий нрав,
Погибнут всуе рано или поздно,
Закон творенья вечного поправ.
Когда из хаоса рождалась твердь,
И вещество в миры проникло смело,
То отступила вековая смерть,
И звёздное зажглось на небе тело.
Могучий цикл планет пустился в ход,
Даруя ритм вселенной бесконечной,
И каждый новый, пламенный восход
Светил во тьме своей дорогой млечной.
Они берут от созданных начал
Свой импульс жить, расти и развиваться,
Чтоб каждый куст под ветром трепетал,
Чтоб мог олень с врагами состязаться.
Но человечий дух — иной удел,
Его хранит прямая воля Бога,
Чтоб он любовью к Господу горел,
Светла была чтоб в вечности дорога.
Она не дремлет, вечно вас зовёт,
Даруя искру бренному сосуду,
И вера в воскресение растёт,
Как обещание грядущего нам чуда.
Ты вспомни праотцов, их плоть и кровь,
Что Бог создал дыханием единым,
Пусть торжествует вечная любовь
Над тленным миром и над всем звериным