Милосердие 2. 0

«У кого есть зачем жить, может вынести почти любое как.»
— Фридрих Ницше

Господи,
осталось ли у Тебя что-нибудь ещё для нас —
не из сокровищницы просьб, где толпятся имена болезней,
должностей, удач, и где ладони людей
отполировали воздух до блеска пустых обещаний?

Богатство разнесли по каталогам счастья.
Здоровье считают просто валютой.
Удачу продают как билет туда,
где всё «обойдётся» — пройдёт и пребудет.

Кто забрал? — Все понемногу.
Кому-то больше, кому-то меньше.
И в остатке — ветер в проёмах, прах на порогах
и свет, который уже прошёл.

Есть то, о чём не молятся.
То, что остаётся,
когда всё желаемое разобрано — без остатка, без счёта.
То, что не украшает жизнь: опасность, неудобство, лишения —
как камень в ботинке, с которым вспоминаешь — ещё жив.
Точка отсчёта.

Трудности не выбирают. Они стоят рядом —
как поле, где никто не слышит, как рожь, где никого не прячут,
и только ветер проходит по головам тех,
кто гнётся под его безразличием.

Наше время идёт без развязки, без последней страницы,
где автор вдруг прощает героев и просит: «поверь».

Легче, может, и станет — эта эфемерность возвращает
к вере в вывеску над заколоченным входом,
где «вход» — лишь слово, не дверь.

Колени ещё не выучили язык земли — но уже мы просим
уменьшения, смягчения, паузы,
ищем Тебя в бесконечном меню удобств и вопросов.

Сейчас мы ещё стоим — не прямо,
но ещё не согнувшись до формы вопросительного знака.
Молчание остаётся пространством,
где звук снимает маску смысла — упрямо.

Ночь без звёзд не обещает выхода.
Дорога без указателей оставляет один на один с собой —
с тем, кто остался.
Лихо без выхлопа.

И если это и есть милосердие,
то оно без лица, без имени, без оправданий —
как воздух, который есть, как будто в ожидании,
но им невозможно дышать.

Мы смотрим вверх не ради ответа.
Просто так голову держать
не так страшно,
как опускать.

Let it be.