Сказка Жил хитрый Лис и синица 11

В одном ельнике синем, где иней блестел,
Где ветер холодные песни свистел,
Жила-была кроха в рубашке небесной,
С душою весёлой и очень прелестной.
Синица-Зинька мечтала во сне:
«Вот стать бы Жар-птицей в лесной тишине!
Чтоб крылья горели, как угли костра,
Чтоб песня моя была златом остра!»
Подкрался к ней Лис (рыжий хвост, хитрый глаз):
«Я знаю, синичка, где спрятан алмаз!
За старым болотом, у дальней горы,
Растут золотые для птиц дары.
Ты клюни тот плод, что горит как заря —
И будешь светить, над лесами паря!»
Вспорхнула Зинька, нашла тот росток,
И вспыхнул огнём каждый её волосок.
Летит по лесу — не птица, а пламя!
Гордится собой, словно яркое знамя.
Но звери бегут: «Ой, пожар, берегись!»
И птицы не кличут её больше ввысь.
Охотники сети плетут в темноте:
«Поймаем мы искру в её красоте!»
Осталась одна средь сияющих роз,
А в сердце — лишь холод и капельки слёз.
Явился тут Витязь, плечист и могуч,
Сквозь золото искр он увидел, как луч,
Простую синичку, что в страхе дрожит,
И чьё-то желание в сердце хранит.
«Эх, глупая кроха, — сказал он любя, —
Зачем же ты в пламя одела себя?
Жар-птица не та, что снаружи горит,
А та, чьё сердечко с другим говорит!
Настоящее золото — в песне живой,
В тепле, что приносит надежду с собой».
Он дунул тихонько — и пепел опал,
И блеск ядовитый навеки пропал.
Синица проснулась в привычном пере,
Но искра осталась в её глубине.
Теперь в самый лютый, шальной холода
Она прилетает к калитке всегда.
Споёт — и растает обида и грусть,
И радость наполнит всю душу мою.
Синица-Жар-птица: в ней нету огня,
Но греет она нас сильнее, огня!