Аномальный снег и холод.
Солнца два и три луны.
Герострат уже не молод
В стопятьсотый день войны.
Лысоват, не вышел ростом,
Смел и молится Богам.
Он бросает к храму доски
И сжигает этот храм.
Поделён весь мир на зоны:
Носит спички к фитилю
Половина заключенных —
Их на свете миллионы,
А вторая оживлённо
Собирает по рублю.
Артемида плачет в храме.
Чудо света — Божий чат,
Но решил оставить память
На столетья Герострат.
В буквари внесут для школы
И в научные труды.
Будут храмы жечь монголы
Ига Золотой Орды.
Большевик придёт, безбожник,
Бросит бомбу немец-гад,
Потому что можно, можно,
Если хочет Герострат...
Можно дом и детский садик,
Драматический спалить,
Герострат, он на зарплате,
И ему кайфово жить.
Он потом почтит с веночком.
Что там дальше — хоть потоп,
Будет яркой эта ночка:
И огня, и дыма столб.
Какое тихое и печальное размышление о повторяемости разрушений в истории! Точно, эта механика разрушений повторяется из века в век под разными флагами и оправданиями. И античный образ подходит сюда как нельзя лучше: персонаж "уже не молод", он обычен и сер, и именно этим страшен. Герострат – это, пожалуй, символ человеческой жажды оставить свой кровавый след в истории. К сожалению, слишком часто этот след оставляют мечом и огнём. Да, ломать – не строить... Разрушение становится "работой на зарплате". Мир "поделён на зоны", где одни подносят спички, а другие – "собирают по рублю", тем самым тоже незримо участвуя в поджоге. Хорошо написано – сдержанно и задумчиво. Пафос отсутствует, а ужас от происходящего нарастает. И – долгая, тревожная тишина после прочтения, с мыслью: где в этой системе ты сам – у фитиля, с рублём или с факелом в руках.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.