***

КАК ТРЕТИЙ РЕЙХ ЗАСТРЯЛ В ПРОБКЕ У ААРОНА БАРАКА

Левые демократы, облачившись в тогу моральных титанов, немедленно объявили поступок Мордехая Давида «достойным Третьего рейха».

И тут мне вспомнилось классическое, народное, проверенное временем определение сверхнаглости.

Что такое сверхнаглость?

Это когда человек нacpaл перед вашей дверью, а потом позвонил и вежливо попросил туалетную бумагу.

Мордехай Давид всего лишь на минуту задержал автомобиль судьи Всея Израиля и в корректной форме сообщил ему, кто он есть и что именно натворил в израильском судопроизводстве.

Без факелов. Без барабанов. Без штурма Бастилии.
Минутка живой демократии — без разрешения юридической советницы.

И тут, конечно, раздался вой. Не вой сирены, а вой морали.

Почему бы, однако, не напомнить нашим моралистам несколько пустяков, которые у нас почему-то стираются из коллективной памяти, как неудобные записи с камер наблюдения?

Пункт первый.

Юридическая советница правительства официально допускает нарушение общественного порядка во имя «демократического самовыражения», если этим самовыражаются левые активисты.

Перекрывайте, орите, давите, — демократия, знаете ли.

Пункт второй

Ровно таким же «нацистским» методом пользовался отставной генерал Яир Голан, дирижируя толпой капланистов, блокировавших вход в парикмахерскую, где находилась Сара Нетаньягу.

Но тогда это называлось «гражданская позиция с укладкой».

Пункт третий

Те же самые прогрессисты обстреливали частную виллу премьер-министра в Кейсарии, прорывались в его резиденцию в Иерусалиме, перекрывали дороги, жгли костры и нервы.
И всё это — под аккомпанемент восторженных редакционных колонок.

При этом правый национальный лагерь два года воздерживался от уличных демонстраций — именно из нежелания беспорядков и крови.

Но терпение, как известно, не резиновое. Даже если оно кошерное.

Левая пресса рисует Мордехая Давида как монстра:
«Покусившегося на 89-летнего судью, только что защищавшего Израиль в Гааге от обвинений в геноциде».

Звучит так, будто Давид выскочил с ножом из кустов, а не сказал пару фраз через лобовое стекло.

«Чаша общественного терпения переполнилась! Полиция вынуждена исполнять свою работу!»

О, этот сладкий звук — полиция вынуждена.

Но когда Капланисты — полиция «проявляет сдержанность».

Когда Давид — полиция «вынуждена».

Дело мгновенно становится «резонансным».
Центральные СМИ следят за каждым чихом.
Давида называют «израильским басиджем», стражем революции, почти аятоллой в кипе.

В Кнессете оппозиция требует покаяния, осуждения и коллективного бичевания.
Мол, покажите, что правительство не поддерживает такие методы политической борьбы!

А министры правого лагеря, к их чести, говорят простую, крамольную вещь:

Мордехай Давид — единственный человек в стране, который посмел поставить на место зажравшихся провокаторов, годами подталкивающих страну к гражданской войне.
И оснований для уголовного дела они, как ни странно, не видят.

И тут, господа, начинается самое интересное.
Потому что левые готовы простить всё — кроме зеркала.

Барабаны с их стороны — можно.
Блокировки — можно.
Осаду семей — можно.
Но одну минуту правды со стороны правых — нельзя.

И если уж вспоминать Французскую революцию, то не стоит забывать:
Робеспьер начинал с нравоучений,
Марат — с газетных воплей,
а закончили они тем, что гильотина начала жрать своих.

Так что берегите, господа демократы, свой пафос.
Сегодня вы требуете крови за минутную остановку автомобиля.
А завтра — история, как обычно, остановит вас.
И без всяких тормозов

Shmiel Sandler