Вначале была война

- 1   - 

Вначале была война.
Война сказала: да будет война,
и стала война.
Война сказала: да будет мир,
 и стала война.

Люди сказали:
дождь,
испаряющиеся на огне в кустах, —
это тоже музыка,
как и зверь.

Зверь, что рычал или блеял,
когда его валили наземь,
был нем, когда с него сдирали кожу,
но зазвучал громко,
когда эту кожу натянули на дерево,
и люди сказали: музыка,
и «тук-тук-тук» отозвалось барабаном.
Кто-то сказал: военный барабан.

Барабан сказал:
война идет встретить тебя в поле.
Поле сказало:
у войны вкус меди,
сказало:
дай нам еще,
сказало:
посмотри на дикие цветы,
что наша война сажает в полях
и растит только для нас.

Поля — это дым,
дым — это воздух.

Мы ждем,
когда пальцы согнутся сустав к суставу,
когда крыльцо зарастет
веревками и дробовиками,
но гонцы не приходят.

Мы бьем в барабан и поем,
будто снаружи нет ничего,
кроме рыжей глины и полей диких цветов –
дальше, чем мы можем зайти.

Факелы могут навалиться,
как лисьи лапы,
чтобы украсть то, что мы сажаем,

но пока наши тела связаны кожей —
мой изгиб к его кривизне —
мы стебли,
что будут гнуться, гнуться и гнуться…

- 2   -

огонь для тепла
огонь для света
огонь, чтобы бросать тени на стену темницы
огонь, чтобы учить тени корчиться
огонь, чтобы держать зверей в страхе
огонь, чтобы вернуть их земле
огонь для осады
огонь, чтобы опалить
огонь, чтобы зажарить
огонь для Геенны
огонь для Данте
oгонь для готового прицела
огонь в горне, что складывает сталь, как знамя
огонь, чтобы сворачивать червей, как сигаретный пепел
огонь, чтобы вернуть их земле
огонь по древним причинам: чтобы призвать дождь
огонь, чтобы поймать его и превратить в пар
огонь для сожжённых храмов и синагог
огонь для книжных костров
огонь для дымовых сигналов
огонь, чтобы придать форму дулу и магазину
огонь, чтобы вырваться из чрева печи
огонь для Гефеста
огонь ради самих костров
огонь, лижущий пальцы ног тихого человека
огонь для его дома
огонь для его флага
огонь, чтобы сочинить ноктюрн из пепла
огонь для мусорных баков
огонь для топлива
огонь для травы в полях
огонь для чумы
огонь, чтобы крест был виден за несколько метров
огонь из пасти дракона
огонь, чтобы выкуривать цели
огонь, чтобы раздувать, как ярость,
огонь чтобы вернуть человеческие останки земле
огонь, чтобы верёвка упала со связанных запястий
огонь, чтобы даровать свободу

- 3    - 

Они забрали свет из наших глаз.
Присвоили.
Забрали влагу из наших глоток.
Мои руки, мои губы, моя грудь — высушены досуха,
а любители осени говорят: «Смотри, вот красота».
Мой рост лишь сделал меня мишенью,
сложенной из конечностей.
Я бы упал в любом случае.

Мне стоит сделать тату «до смерти»
или нацепить какой-нибудь железный крест.

Война забирает наши молитвы,
оставляя нас тупее дронов-камикадзе.

Сделай меня верным солдатом,
и я создам тебе плач —
такой густой, металлический, твердый,
как танковая гусеница.

А теперь сделай завтрашний день
воротами в форме человека.

Я не могу обещать,
что, когда придет время,
я не дрогну,
не могу сказать,
что не забуду вернуться осенью и
угадать имена листьев
до того, как они пожелтеют и сгниют.

Война сказала:
несите нам ваших мертвецов,
и мы умерли.

Люди сказали: музыка,
и мы пели церквях и синагогах.

Реквием был повсюду:
хвост кометы, исчезающий в атмосфере,
широко раскрытые рты женщин и детей,
лишенных близких мужчин…

Потоки воздуха несли семена,
пока процессия несла нас
через улицы забывающего города,
через холодное железо ворот.

Поле сказало:
почва богата везде, где мы падаем.
Разве кладбища и поля сражений
не самые плодородные наши сады?..
 
Мы вернемся к вам.

Мир придет к вам как дорожный каток,
как траншея, процарапанная на холсте,
как скрипичный смычок,
как лопата,
как мольберт,
как мазок кисти,
что укрывает погребальные курганы травой.

И любовь, говоришь ты, — это неизменное лезвие,
лопатка, что сажает и вырывает с корнем,
и в завтрашний день будет торнадо, говоришь ты.

Тогда больной ветер войны задует,
чтобы рассечь воздух,
поправить твой костюм
и возложить свежие цветы
на все наши затянувшиеся дёрном могилы.