Спор

Два присели человека, 
Завели сей разговор: 
«Не пойми моё творенье, 
Настежь лёг я, весь пустой». 

Говорили, говорили… 
Друг о друге спор вели, 
И потом великой силой 
Их за это наградили. 
Только вот награда та 
Отдана им в этом споре, 
Где душевные страданья 
Сели комом в горле полном. 

«Ты, друг добрый, зазнавайся, 
Я твоих прекрасных слов 
Буду слушать, не стесняйся, 
Говори, потом решим, 
Кто тут прав, а кто безвольный, 
Чья свобода у других, 
А потом несчастный воин…» 

Тот его и перебил: 
«Мне сказать? Твоя безвольность — 
Глупость, может, иль укор? 
Понарошку, может, вопли? 
Ты вон вытри их, дурной, 
Всё излил иль есть ещё же? 
Ты скажи, а я пойму — 
Глупость дивная, раздолье 
Нам дана, но почему?» 

Тот закуски, не стесняясь, 
Ел и пил, и был он рад? 
Может, этим разговором он излечится… 
Никак… 

Он в ответ и надоумил: 
«Нам застолье отданно. 
Ну а что же? Ты же воин? 
Выпей, что ли, за себя. 
Вот бокал, он дан безвольным. 
А вот ты — больной иль как? 
Мне понятны твои споры, 
Только миг простой у нас…» 

Тот ему сказал: «Послушай, 
Я рождён был для себя. 
Мне твои слова ничтожны. 
Оглянись и посмотри: 
Там боярин, он мне душен, 
Я не в силах спор вести 
С кем-то столь же равнодушным. 
Просто ты противен мне. 
А дожди — они созвучны, 
Плачут с нас на небесах. 
Бог их наделил душою, 
Кинул в небе, и не как… 
Как понять мне их страданье? 
Плачут милые дожди. 
Ну а я? Верхом умчался 
За чужие… за грехи. 
Бог, спаси меня, дурного, 
Я не понял твой наказ. 
И за что же та же роза 
От меня… Простая воля 
Отреклася в поздний час». 

Тот, другой, его послушал, 
Поматал он головой. 
Он подумал и решил: 
«Бог ты мой, что надоумил! 
Вот действительно чудак. 
Барин тот совсем не душен, 
Он простой, как я совсем, 
Только настежь он прокурен 
Табакеркою своей. 
Он не видит мира больше, 
Свой ему родней в сто крат. 
И за это, друг мой, воин, 
Мы с ним разные, вот так. 
Что ещё сказать мне можно? 
Ну, дожди — они просты, 
Всю дорогу лишь зальют, 
Будут мокрые кусты. 
Короли? Они чего же? 
Властью, данною от Бога, 
Пользы больше не нашли, 
Как топить других от шока. 
Совесть мучает иль нет? 
Мы не будем выше Бога 
И судить не станем свет. 
Их когда-нибудь засудят — 
Может, нет, а может, да… 
Мне не ясна их судьба. 
А по поводу коня — 
Ты, мой друг, не сомневайся: 
Все мы бегаем туда, 
А потом, вернувшись с горя, 
Плачем, только поздно, да?» 

Долго думали они, 
Слишком тихо было… 
Может… 
Вечер двигался уже. 
Разговор был пуст, не ясен. 
Было сложно мне сказать, 
Кто был прав, а кто несчастен. 
Я не буду выбирать 
И судом их становиться. 
Солнце милое уже 
Потускнело сильно очень. 
Ночь настала на дворе, 
И луна светила ярко, 
Затуманив очи солнцу, 
И зависла над лужайкой, 
Освещая мир весь ночью.