Парменид 7

Критерий истинности - критерий мысленности.

Мыслить единственно можно бытие. Его можно мыслить и как бытие и как небытие. Но последнее в таком случае все равно является бытием. Оно такое "нет", которое звучит порой громче чем " да".
И это первый путь, и в сущности - единственно верный. Потому что мы уже говорили, что второй путь на самом деле - неправый.

Но что же мы мыслим во втором пути? Изнутри него - ничего. Находясь в полной власти колебаний, беспомощной раздвоенности ( не следуй раздвоенным копытам свиней - Г. Сковорода) мыслить невозможно. Поэтому можно мыслить "о" втором пути, извне, находясь на основании пути первого. И тогда второй путь со стороны, с дорожки первого пути видится как путь или круг небытия.

Здесь мы видим небытие не как бытие, а именно как небытие, но все же при помощи его сравнения с бытием, его отличения от бытия. В первом же пути бытие и небытие - в принципе неотличимы. Например, смерть героя не менее служит герою, чем его жизнь.
Но не так во втором пути, где приходится говорить: или смерть или жизнь, или то, или то. Ибо во втором пути не принимается ни то, ни другое, потому что одно отторгает другое. Бытие отторгает небытие. Небытие отторгает Бытие. Жизнь ведётся такая, которая отказывается от смерти. И наоборот, смерть принимается такой, какая отказывается от жизни. Они мешают друг другу. Запрещают друг другу движение. И мышления здесь нет.

Поэтому мыслить единственно можно только бытие. И никакое понимания небытия, исходя из его собственных позиций невозможно.

Можно, конечно, это назвать законами формальной логики. Но, пожалуй, мы соврем при этом, не солоно хлебавши, потому что никакая это не логика, а Логос - великий и всемогущий. И далеко не такой безобидный как логика.
И тогда мы смело добавим к парменидовскому высказыванию ещё одно похлеще:

Нельзя быть и не мыслить!

Все, что есть - мыслит.

И вот с такими радикальными выводами далеко не каждый из нас готов согласиться сразу же.