Марина

Ты говоришь — не надо слов,
лишь звук, лишь вздох, лишь вскрик без меры.
Но как без слов — когда основа
всего: не плоть, не кровь, не ров,
а слово, вырванное с верой
из горла, будто крик из тьмы,
где нет ни «я», ни «ты», ни «мы».
Ты — не эпоха, не портрет,
не музейная тишина.
Ты — разрыв, где времени нет,
где рифма рвёт, как сталь, стена.
Где каждая строка — как след
от ножа по стеклу: не стереть,
не сгладить, не переписать,
не спрятать в складках вековой
тишины, что давит, как плита.

Ты не просила снисхожденья —
ты требовала. Не любви,
а ответа. Не «да» или «нет»,
а — вспышки, где сгорает свет
обыденности. Где «люблю»
звучит, как выстрел, как «прощай»,
как «больше не могу молчать».
Твой голос — не пенье, нет,
а вопль, что рвётся из груди,
где каждая гласная — как крик,
где каждый слог — как удар в набат,
как будто мир уже не рад
твоей неукротимой речи,
твоей бескомпромиссной встрече
с пустотой, что ждёт ответа.

Ты не искала лёгких путей —
ты шла сквозь огонь и лёд,
сквозь «нельзя», сквозь «невозможно», сквозь
«не поймут», сквозь «не простят».
Ты знала: слово — это меч,
что режет плоть, что рвёт сердца,
что не щадит ни «да», ни «нет»,
ни «прошло», ни «будет», ни «сейчас».
Ты писала, как дышала:
резко, рвано, на износ,
так, что строки — как шрамы,
как следы от ожогов,
как отметины на коже
времени, что не щадит
ни поэта, ни человека,
ни слова, что стало делом.

Ты ушла — но голос остался.
Он звучит, как эхо в горах,
как ветер, что рвёт паруса,
как волна, что бьётся о скалы,
как молния, что рвёт небо
на части, оставляя след
в сознании, в памяти, в сердце,
в том, что мы зовем «поэзией»,
но что на самом деле — крик,
вопль, выдох, последний вздох,

который не умирает,
который живёт, как тень,
как призрак, как память,
как слово, что не стереть
И если когда нибудь
кто то спросит: «Кто она?» —
скажи: «Она — голос,
что рвёт тишину.
Она — огонь,
что сжигает ложь.
Она — слово,