Отпуск без права на отдых

С утра в клуб заглянул майор Васнецов со своим подчиненным  Рассохой. Замполит пребывал в приподнятом настроении, чего нельзя было сказать о лейтенанте. Рассоха хмурился, отводил глаза. Когда здоровался с музыкантами, был молчалив, хотя обычно балагурил. Замполит  приступил к делу.

— Сейчас будет генеральная репетиция.
Покажите  программу  без перерыва, как она будет звучать перед комиссией.
— Товарищ майор, — пытался возразить Мартынов — Дайте хотя бы полчаса для разминки.

— Отставить разминку - сразу в бой, времени нет! Мне ещё комиссия встречать. Прилетает  Смычук. Никогда не угадаешь наперед, что его заинтересует. Ваше выступление  где-то в районе обеда, не раньше. 

Сергей кивнул:
— По местам!
Концерт начался. Не даром Мартынов просил разогрева. Начало скомкали, не доставало собранности.

Лишь строевая прозвучала с задором и настроением.
— Эх,— крякнул замполит. — Последняя вещь — что надо.
Она и боевая, и с солдатским задором. Так нужно и другие петь.

— Товарищ майор, я же говорил, необходим  разогрев. Послушайте ещё раз и поймете — просил Мартынов.
— Не нужно. В целом я доволен. Впереди  целый день, работайте, шлифуйте.
Я ухожу. Оставляю за себя Рассоху. Он начальник клуба. К тому же надо убрать мебель.

Замполит показал рукой в сторону сложенной в левом проходе мебели — Но это не ваша забота. Ваша задача —  работать и работать, чтобы концерт прошел без сучка и задоринки.
Майор тяжело поднялся с кресла и быстрыми, короткими шагами пошел к выходу.

Музыканты молча смотрели на сидящего в первом ряду начальника клуба. Старший лейтенант Рассоха, по сути, был нормальным мужиком. Хорошо относился к ребятам. Многое позволял своему киномеханику Повторову. 

Он гордился, что у него в клубе сложился сильный музыкальный коллектив. Таких ансамблей не было в соседних гарнизонах, и даже в Доме офицеров музыканты были на порядок ниже. Это  льстило Рассохе, и он закрывал глаза на многие вольности музыкантов, до тех пор, пока начальником штаба не стал Алексеев.

Тот сразу проявил  интерес к клубным делам, а особенно к музыкантам. Ему и его  другу Паладину не нравилось, что ансамбль  существовал вообще, что ребята сыграны и дружны. Раздражали их праздничные концерты и офицерские огоньки,где выступал ансамбль.

Алексеев  стал всячески давить на Рассоху, требуя создания препятствий и трудностей для музыкантов.
Рассоха был подвержен чужому влиянию. Иногда не мог возражать даже Повторову, хотя являлся его начальником. Алексеев постепенно переманил начальника клуба на свою сторону.  И тот стал выполнять распоряжения начальника штаба. А команды  были разного рода, в том числе и участие во вчерашней  провокации.

Сейчас он понимал  сложность своего положения, и в то же время, будучи офицером, не хотел проявлять слабости перед солдатами.

— Товарищ старший лейтенант, что дальше? — спросил Повторов, прервав затянувшуюся паузу.
— А что дальше? — делая вид, что не понял вопроса, ответил Рассоха:
— Играть, повторять, есть над чем работать.

— Какая работа, Игорь Иванович? — задал вопрос Повторов, пытаясь направить разговор в нужное русло.
— Что ты от меня хочешь? —  подняв голову и посмотрев на Повторова, спросил Рассоха.

— Ну, хотя бы  извинений, пока мы одни, без ваших старших товарищей, — не унимался Шурик.
Наступила тишина. Всем было не по себе.  Тяжелая внутренняя борьба шла у самого офицера. Он краснел, крепко сжимал спинку  кресла.

Наконец, Рассоха  встал и, окинув взглядом ребят, которых знал хорошо уже на протяжении полутора лет, произнес:
— Простите друзья, сам не знаю, как  вышло? Я не хотел, серьезно. Мне стыдно сейчас. Я знаю, вы меня презираете, но ради нашей дружбы — простите. Вы настоящие парни, вы — таланты.  У меня больше никогда не будет такого коллектива.

Он замолчал и сел на место. Вновь наступила тишина.
— Да что там, товарищ старший лейтенант, — не выдержал Русаков — Мы знаем, чьи это проделки. И зла на вас не держим.
Улыбки освятили лица ребят, на сердце стало легко. Тяжесть, сжимавшая грудь, отступила.

Мигом все спустились вниз и стали пожимать руки Рассохи, пару раз кто-то хлопнул его по плечу. Примирение состоялось. У лейтенанта на глазах выступили слезы.

— Спасибо ребята,  это для меня большой урок.  Вы —настоящие мужики, — всё твердил и твердил начальник клуба, широко и счастливо улыбаясь вместе с солдатами.
—Закончили неуставные отношения – с иронией произнес Повторов — пора за дело.

— Пора — подтвердил Рассоха — Вы продолжайте, а я займусь мебелью. Позвоню дежурному, пусть пришлет в помощь бойцов.

Ребята вновь поднялись на сцену.
— Сейчас ровно десять часов утра - сказал Мартынов-  Работаем без перерыва до тринадцати. Повторяем  материал, не отвлекаемся. Если произойдет заминка, играем дальше, и неважно — сфальшивил ли кто, забыл ли слова, лопнула струна и т. д., играем, пока не скажу стоп.

- Мужики, это наш последний день, пусть каждый  максимально соберется и постарается играть, словно в последний раз в жизни. Я говорю серьёзно и очень хочу, чтобы вы поняли, если выложимся на все сто, значит, задача выполнена.

Неважно, войдем ли во второй тур, объявит ли отпуск комбат. Главное - мы смогли за короткое время из ничего сделать кое-что?

Отпахали по-настоящему и добились результата.Этим отличается профи от любителя. Так учили меня.  Ермак, давай счет, поехали.

То ли речь Сергея сыграла роль,то ли хорошее настроение сказалось,но музыканты с головой ушли в работу, вновь и вновь повторяя материал. И не было вздохов недовольства, раздражения от ошибки или сбоя.

Все проходило с очень серьезным настроем. Ребята не обращали внимания на взвод солдат, убиравших мебель. Три часа пролетели как миг. Они успели прогнать программу шесть раз. Мартынов подал знак, игра прекратилась. Музыканты с чувством исполненного долга выключили  инструменты и спустились в зал.

— Какие мнения? – спросил Сергей.
— Никогда  мы так не играли — воскликнул Голубка.
Его единодушно поддержали остальные.
— Поняли в чем причина? — допытывался Мартынов.
— Если честно, не совсем, — ответил за всех Русаков.
А вы подумайте — предложил Сергей. – А сейчас -  на обед.

Команда высыпала на улицу, навстречу весеннему солнышку.
После трапезы немного посидели на лавочке,покурили и Мельник первый, затронул былую тему:
— Так в чём причина, Серега? Мы не поняли?

Сергей улыбнулся и неожиданно для всех ответил вопросом на вопрос:
А я знаю? Наверное, все очень захотели в отпуск, который обещал командир.
— Ты не прикидывайся, говори — в чем фишка? — грозно произнес Повторов.
— Да серьезно, - не знаю.
— Неужели и вправду не знаешь? — разочарованно спросил Ермаков
и сам продолжил  - Я сидя за барабанами наблюдал за всеми.

— Ну и что увидел? –  спросил Иван Голубка.
— Ираете,словно под легким кайфом. Глубоко погружались в тему и при этом балдели. Лично у меня пару раз по спине пробегали мурашки.

— И у меня — подхватил Мельник.
— И у меня — закивал  Русаков, —  когда мы пели на два голоса про обелиск.
— Ну вот видите – обрадовался Мартынов - Так называемые мурашки — это наслаждение, которое испытывает человек, когда соприкасается с настоящим искусством. Значит, сбылось то, о чём я говорил утром.
Мы добились качественного звучания. Испытали настоящий восторг. Здесь проявилась  волшебство  музыки, которая пронзает сердце, минуя разум. Я где то читал об этом.

— Ладно, ребята, двигаем дальше. Последний рывок. Играем спокойно и ровно. Бережем голоса и руки, но пять прогонов сделать нужно.
— Слушай, не будет ли перебора? — осторожно спросил Русаков, — у меня уже голос хрипит.
— Я же сказал — тихо и спокойно, для себя, для тренинга памяти. Так надо.

Репетиция возобновилась, но  сейчас о мурашках речи не шло. Наоборот, все ощутили гигантскую усталость. Такую, что вскоре пришлось остановиться.

— Мартынов поднял руку:
-На сегодня всё и, наверное, до смотра. Самое неприятное — заиграть вещь или выйти усталым на сцену. Такого допустить нельзя. Выключаем аппарат и на улицу.

На свежем воздухе сразу стало легче. Приближался ужин, но никому в столовую идти  не хотелось.
Первым на сей факт обратил внимание Голубка. Его поддержал Мельник.

— Ломка перед стартом — авторитетно заявил Повторов. — У меня так бывало перед  турниром.
Все знали, что Повторов обладает первым взрослым разрядом по боксу, потому мало кто решался ему перечить, особенно когда Шурик был не в духе.
— Нужно переключиться на другое и всё пройдет.

— Давайте сыграем в футбол, прямо здесь, за клубом, — предложил Ермаков.
— Хорошая мысль — подхватил Повторов — Сейчас  Чуливского позову,
да мячик возьму.
Не дожидаясь ответа, он побежал в клуб. Через минуту из дверей  выскочил Костя, а за ним с мячом в руках, Повторов.

Ребята разделились на команды по четыре игрока и начали.  С азартом бегали они по полю. Воротами стали головные уборы – шапки-ушанки, а углы поля обозначили шинелями.

— Только не покалечьте друг друга — едва успел крикнуть Мартынов.
Да куда там, молодые организмы,  почуяв волю, свежий ветер, завелись на полную катушку. Как застоялые кони, бегали за мячом, каждый старался  забить гол. Они падали, ругаясь,на нарушителя, поднимались и вновь шли в атаку.  Никто не хотел уступать. Силы у команд почти равные, поэтому счет тоже был ровным.

Играли, пока не начало смеркаться. А затем, как бывает в южных широтах, резко наступила темнота. Когда мяча уже не было видно, остановились.

Какое-то время, возбужденные игрой, ребята продолжали спорить, вспоминая отдельные моменты, но постепенно успокоились, облачились в зимнюю форму одежды и сели на лавочку. Заметно похолодало.

— Какие планы командир? — спросил Повторов.
— Не знаю — растерянно начал Мартынов — Время двадцать часов. Столовая закрыта, в каптерке чай, сахар да десяток сушек.
— Маловато —  произнес Голубка — Предлагаю пройти  на кухню, к повару Алишеру. Заплатить ему пошлину, он пожарит картошечки. Не в первый раз. Тем более,  знает, что мы  на особом положении.

— Дело — поддержали остальные.
— Тогда вперед — скомандовал Мартынов — Только я остаюсь, обойдусь чайком.
— Ну, а я схожу — сказал Повторов. — Сначала кушать не хотел, да набегал аппетит Может, тебе прихватить картошечки, да с лучком? — спросил Александр.

— Нет, Санек, спасибо. На самом деле есть не хочется. К тому же, картошка должна быть с пылу с жару. Пока донесешь, она остынет. А холодная картошка — сами знаете, что такое.

— Слушайте, пошли уже, — не выдержал Ермаков — От ваших разговоров ещё больше аппетит разгулялся.
— Всё, идём, — сказал Повторов.
И первым направился в сторону кухни.

Сергей вошел в клуб, чувствуя сильную усталость. Сил едва хватило дойти до кресла в первом ряду. Перед ним стояла  аппаратура. Знакомое чувство одиночества и присутствия незримого тепла вновь посетило его. Было спокойно и уютно.  Мягкая полудрема. Он просто смотрел на сцену. Полный покой. Даже предстоящий концерт не тревожил более. Как хорошо находиться в полумраке пустого зала.

Сколько просидел в таком состоянии, сказать трудно. Очнулся  от сильного стука в дверь и крепких  ругательств Повторова.  Сергей  поднялся с места. Стук и ругань нарастали. Пока Мартынов подходил, пока открывал дверь и слушал в свой адрес любезные слова приятеля, он окончательно пришёл в себя.

— Ты что, уснул? — продолжал горячую речь Повторов, входя в клуб и закрывая ворота — Я уж думал, очередное ЧП, хотел бежать  за ребятами. Что случилось? —  спросил Александр, вглядываясь в лицо Сергея.

— Ровным счетом ничего. Просто вошёл в зал, сел в кресло и поплыл. Видимо, уснул от усталости — Посмотри, какая красота и тишина вокруг — Он кивнул  в сторону  освещенной сцены.

Повторов посмотрел туда и, не найдя ничего особенного, продолжил:
 — Ладно, блаженный, с тобой всё ясно. Пойдем в каптерку, буду тебя кормить, а нето завтра на ногах не устоишь.
Сергей заметил в руках Повторова пакет, из которого исходил тонкий, вкусный аромат.

— Ты знаешь? — словно отвечая на мысленный вопрос Сергея, пояснил Повторов — У Алишера сегодня день рождения. Когда мы пришли на кухню, застали торжество.  Потому угощали нас не картошкой, а настоящим узбекским пловом и ещё каким-то особым  зеленым чаем. Алишер огорчился, что тебя нет.

Когда  уходили, он собрал для тебя угощение. Пошли, пока плов горячий, подкрепись, как следует, а я займусь чаем, заварки он мне тоже отсыпал.

Сергей вдруг ощутил прилив такого голода, что хотел вырвать из рук Повторова сумку и немедленно расправиться с её содержимым.
Но тревожная  мысль овладела им, и он, схватив Александра за рукав гимнастерки и глядя в глаза, спросил:

— Скажи честно,у Алишера выпивали?
— Пили его земляки, какое-то  вино, из нас никто не пригубил, все понимают остроту момента, не сомневайся.
— А разошлись все вместе?
— Не совсем, Мельник ушел раньше других, перекусил и пошел в роту, на головную боль жаловался, точно не помню.
— Хорошо, давай скорее свой плов.

Шурик извлек миску, доверху наполненную теплым пловом и обмотанную чистым белым полотенцем. Достал парочку ранних огурчиков, издававших чудный аромат, большую лепешку и немного зелени.

Сергей приступил к трапезе, а Шурик поставил чайник и с усмешкой следил за другом, уплетавшим с удовольствием восточное лакомство.
—Правда, высший класс? — наконец спросил Повторов, когда миска с пловом опустела.

— Не то слово — ответил сытым голосом Сергей – Сколько раз пробовал это блюдо, но как готовит Алишер, никакого сравнения.
— Точно, давай сразу чайку, он уже поспел.
Ребята выпили по кружке зеленого чая и завалились по койкам. Повторов погасил свет и через минуту раздался его знаменитый храп.

Сергей рассчитывал быстро уснуть, однако ошибся. Перед глазами предстало  утро, когда его вызвал комбат. Казалось, прошел месяц, а минуло  всего-то девять суток. Тогда выполнение командирской задачи выглядело нереально. Сейчас можно утверждать, что ребята справились. Сколько труда положено.

А как нелегко начинали?  Уже через два дня репетиций поняли, что ничего не выйдет, хорошую программу им не создать, а выступать с примитивными  номерами  стыдно.

Как отчаянно пытались ребята переломить ситуацию, сделать что-то необычное, но ничего не выходило. Как он сам старался сочинить новую песню, но чувствовал полное опустошение и никакого движения вперед.

И вот, когда все силы были на исходе, произошло чудо. Он ясно вспомнил удивительную ночь творческого прорыва. Тогда ему удалось сочинить две ключевые песни и музыку, и стихи. Фактически он записывал диктуемые кем-то слова и ноты. Да, было именно так, без всякого сомнения.

А как ловко удалось раскрыть коварный замысел Алексеева. Как неожиданно появился в клубе командир и стал свидетелем полного фиаско начальника штаба.

Мартынов не мог вытянуть из памяти ничего подобного. Раньше так стремительно не развивались события. Не принимало в них участия столько персонажей. Впрочем, ещё не всё завершилось.

Главный день будет завтра, когда комиссия скажет своё слово. Но Сергей был твердо уверен - всё сложится хорошо.



продолжение следует